... - Обязательно.

И снова доктор Дельфи скрещивает руки на груди: это явно ее любимая поза.

Ее взгляд, устремленный на него, на миг кажется удивительно задумчивым, будто она еще не окончательно решила, каким должен быть курс лечения, будто он для нее не столько живой человек, сколько трудная проблема. Но вот она чуть улыбается ему:

- Это не больно. Многие пациенты находят, что эти процедуры приятно расслабляют. - Она бросает взгляд на сестру, стоящую теперь по ту сторону кровати: - Начнем?

Они склоняются над ним и с привычной ловкостью высвобождают края простыни и одеяла из-под матраса, сначала с одной стороны, потом - с другой. Быстро и аккуратно сложенные в несколько раз, одеяло и простыня оказываются в изножье кровати. Он пытается сесть. Но они обе немедленно возвращаются и встают над ним, мягко, но непреклонно заставляя его снова лечь.

Доктор Дельфи говорит:

- Лежите тихо. Так, как есть.

Голос ее, по-прежнему спокойный, стал заметно более деловым; она замечает, что он смущен.

- Ну, дорогой мой, мы же медики, я - врач, а это - сестра. Мы видим голых мужчин каждый Божий день.

- Да, - говорит он и добавляет: - Прошу прощения.

- Ну а сейчас мы постелим вам резиновую подстилку. Повернитесь ко мне. - Он поворачивается и чувствует, как сестра укладывает подстилку вдоль его спины. - А теперь на другой бок. Через завернутый край. Вот так. Отлично.

Теперь - опять на спину. - Он смотрит в прост...

... атлетического сложения в прямом смысле слова, но может вполне гордиться своей физической подготовкой. Удар нанесен с удивительным профессионализмом, время точно рассчитано, так же точно рассчитано и попадание - прямо в подбородок. Можно заподозрить, что она наносит такой удар не впервые. Совершенно очевидно, что наибольший эффект достигается именно хорошо рассчитанной неожиданностью, ведь известно, что ее папаша предпочитал, чтобы его целенаправленные удары сыпались как гром с ясного неба. Голова мистера Майлза Грина резко откидывается назад. Рот широко раскрывается, глаза стекленеют, зрачки не фокусируются: он покачивается и медленно опускается на колени; с минуту пытается снова подняться, но затем, в результате весьма умелого и твердого толчка босой пяткой прелестной левой ноги, опрокидывается на изношенный ковер цвета увядающей розы. И лежит без движения.

III

Вот что, однако, рождает у многих убеждение, что существование бога трудно доказуемо. Они не способны подняться мыслями над предметами, воспринимаемыми посредством чувств; они настолько не привыкли рассматривать что бы то ни было без того, чтобы прежде не вообразить его себе - а ведь это есть способ мышления, применимый лишь к материальным объектам, -что все невообразимое кажется им непостижимым. Об этом явственно свидетельствует тот факт, что даже философы преподносят своим ученикам как максиму, что ничто не может...

... - Ну спасибо тебе.

- Майлз, ты же знаешь - я люблю тебя реального.

- Я хотел бы, чтобы ты не употребляла слово `реальный`. Ты сумела напрочь подорвать мою уверенность в том, что оно значит. - Она не успевает ответить.

Он продолжает: - Ты начинаешь с заявления, что я безнадежно сумасброден, неточен. Потом признаешься, что, черт бы тебя побрал, ни одной строчки и в глаза не видала. Знаешь что? Тебе бы в самый раз за критические статьи взяться!

Она утыкается лбом в его плечо.

- Я - совсем как ты. Я тоже не умею пользоваться словами.

- Послушай, Эрато. Игры, в которые мы играем во время, образно говоря, игры, - это одно. Но ты все чаще и чаще вводишь их в периоды нашего отдыха.

Чаще и чаще ты принимаешься высмеивать то, что для меня является очень важным. Реальность, например. И ради всего святого, перестань говорить, что ты всего лишь такая, какой я хочу, чтобы ты была. Я не хочу, чтобы ты была такой. Ты всегда такая, какой сама хочешь быть. И шутки здесь все менее уместны.

- Не сердись, пожалуйста.

- Да не сержусь я. Просто я совершенно шокирован. И очень обижен.

Он смотрит в потолок. Ее рука лениво сползает к низу его живота, отыскивает безжизненный сейчас пенис и принимается поглаживать его л ласково сжимать. Он молчит. Потом произносит:

- Только и знаешь, что насмехаться. Всегда готова в стойку встать.

Она целует его плечо.

- Чаще, чем ты.

- Да я же не об этом.

- Ну ни...