... тырок новые партии

`чертей`, и `люди` пускали их в казачий стос.**)

Дошла очередь и до меня. На этот раз мной занялся один из

самых авторитетных воров - Петро Антипов, который, как сообщили

его коллеги, `по воле хлябал за дважды героя`. Т.е., носил укра-

денные где-то Золотые Звезды и ордена Ленина, выдавая себя за

дважды Героя Советского Союза.

Он подсел ко мне, спросил миролюбиво:

- У тебя, правда, ничего нет?.. Ну, ладно... А ты кто? Сту-

дент?

Я ему рассказал кто я, где учился, за что сижу. Петро выслу-

шал с интересом, посоветовал:

- Вообще-то, не лезь на рога. Лучше держись с нами.

Ко мне в рюкзачок он не заглянул. А мои сокамерники безро-

потно позволяли копаться в своих пожитках. Один попробовал было

протестовать - Эмиль Руснак, красивый молдованин, по делу - шпион

румынских королевских войск. Но получив в глаз, смирился и он.

Вся операция заняла не больше часа. После этого воров от нас пе-

ревели - наверно, на следующий объект, в соседнюю камеру.

С некоторыми из них я потом встречался - в этапах, в Карго-

польлаге. Они были мне интересны. Я присматривался и прислушивал-

ся - и со временем кое-что понял в `цветном народе`, как они име-

новали себя. А еще называли себя - с гордостью - `босяки`, `во-

ры`, а также `урки`, `жуковатые`, `жуки-куки` - и `люди`, о чем

уже сказано. Они делятся по рангам: самые авторитетные - `полно-

та`, самые...

... . Секрет его терпения скоро стал известен: свой бушлат

Кац изнутри подшил кусками старых автомобильных покрышек, так что

спину его защищал панцирь - как у черепахи...

Но самой впечатляющей личностью на Алексеевке был зав. буром

Петров. БУР - барак усиленного режима, внутрилагерная тюрьма. Ре-

шетки на окнах, крепкие запоры на дверях камер. Легко можно предс-

тавить, кто попадал в бур на строгорежимной Алексеевке: отборные

из отборных, `самый центр`, как говорили воры. Человеку обычному

справиться с ними было не под силу. Но Петров был человеком (чело-

- 259 -

веком ли?) не обычным.

Необычным было и его появление на Алексеевке - года за три до

моего, вполне обычного.

Тогда на штрафняк пригнали спецэтап - все сплошь законные во-

ры, рецидив. Такие этапы начальник лагпункта Цепцура всегда лично

встречал на вахте. Отличный психолог, он по первому впечатлению `с

почерку` решал, кого сразу отправить в бур, кого оставить в общей

зоне. И почти никогда не ошибался.

Воров пропускали в зону, сверяясь с формулярами. Нагруженные

шмотками, награбленными за время их странствий по пересылкам,

блатные называли свои фамилии и под внимательным неласковым взгля-

дом Цепцуры следовали - все, как один - в бур.

Дошла очередь до Петрова. Он назвался. Цепцура подался впе-

ред, вгляделся в грубо вытесанное жестокое лицо, переспросил:

- Петров?

...

... новинки нам не нравились:

Зато звезда над Балтикой горит:

Латышка Саксе написала книгу.

Вполне удался местный колорит:

Читаешь - и как будто едешь в Ригу.

И от своих-то воротит с души,

А тут еще полезли латыши.

`Ехать в Ригу` - старый эвфемизм означающий `блевать`. Теперь-то его

мало кто знает, а тогда помнили.

Еще один расистский выпад мы сделали, прочитав где-то интервью с

`черным Шаляпиным`:

Америка не нравится цветному.

Ну что же, к нам переезжать пора б!

У нас бы вы запели по-иному,

Поль Робсон, сходно купленный арап...

Несколько доброжелательных строчек мы посвятили детской литературе: при

этом не удержались и еще раз лягнули лубянских борцов за русские

приоритеты:

В поэзии ценю отдел я детский,

Один из самых мирных уголков,

Где уживались по-добрососедски

Маршак, Барто, Чуковский, Михалков -

Его стихи как детство дороги мне

(Я говорю, конечно, не о гимне).

Не взяли бы и этих за бока!

Я вижу: притаился Фраерман там,

А уж над ним занесена рука

С голубеньким сентиментальным кантом:

...