... Она сама принимает деятельное, быть может, даже слишком деятельное участие в происшествиях, о которых рассказывает. И это обстоятельство, вносящее в повесть новый, не предусмотренный первоначальным конспектом, субъективный психологический фактор (сознание самой рассказчицы) придает повести Джеймса характерную ироническую многозначность. Интерпретация `Поворота винта` во многом зависит от того, станет ли читатель на точку зрения рассказчицы или же подвергнет скептическому сомнению достоверность ее `показаний`.

Рассказчица хочет заверить нас, что видела собственными глазами призраки своей умершей предшественницы, гувернантки мисс Джессел, и ее совратителя, тоже уже умершего лакея Питера Квинта, на попечении которых одно время находились маленькие Майлс и Флора. Она убеждена, что эти зловещие привидения являлись ее питомцам и днем и ночью, чтобы увлечь их за собой - погубить их. Но это лишь одно из возможных прочтений повести, притом самое поверхностное. Джеймс недаром дает читателю возможность сверить `показания` рассказчицы (особы экзальтированной, болезненно самолюбивой и истеричной) с впечатлениями уравновешенной, здравомыслящей и спокойной экономки миссис Гроуз. Эта почтенная женщина знает о темных делах, которые были на совести умерших, допускает, что они могли иметь дурное влияние на детей, но не только не видит тех призраков, которые являются рассказчице, но даже прих...

... крывал их, чтобы она не заметила; он любил - о, вот это он действительно любил, и больше всего в верхних комнатах! - ощущенье твердого серебра осенних звезд сквозь оконные стекла;

и, пожалуй, не меньше радовали его огни фонарей внизу, разлитое белое электрическое сиянье, настолько яркое, что понадобились бы плотные занавески, чтобы не допустить его в комнаты. Это уже было нечто человеческое, реальное, общее у него с другими людьми; это принадлежало тому миру, в котором он жил до сих пор. И конечно, его как-то успокаивала та моральная поддержка, холодно-общая и безличная, которую он, как казалось ему, находил в этом стойком и ровном свете, несмотря даже на все свое отчуждение. Эту поддержку он яснее всего чувствовал в комнатах, расположенных по широкому фасаду дома и вдоль его удлиненных боковых стен, гораздо слабее среди внутренних теней и в задней его части. И если иногда во время своих обходов он радовался вдруг открывшемуся простору для глаза, то не менее часто помещения в тылу дома манили его к себе, как те самые джунгли, в которых укрывалась намеченная его жертва. Здесь подразделения были гораздо мельче; в частности, большая пристройка, вмещавшая в себе множество маленьких комнат для слуг, изобиловала сверх того углами и закоулками, чуланами и переходами, особенно в разветвлениях пространной задней лестницы, над которой Брайдон нередко склонялся,...

... рамы: он словно весь был подвергнут какой-то утонченной обработке, каждая его черточка, каждая тень и каждый рельеф.

Внезапный поворот чувств, который наш друг испытал прежде даже, чем его осмыслил, был, конечно, огромен; такой перепад - от прежних опасений вдруг к этому, совсем уж непостижимому маневру противника. По крайней мере, такой смысл Брайдон склонен был, дивясь, вложить в происшедшее, ибо он мог только дивиться на свое другое `я` в его новой позиции... Разве не доказывало все это, что ему, Брайдону, символизирующему здесь полноценную жизнь с ее достижениями и удовольствиями, жизнь торжествующую, тот, другой, не в силах был смотреть в лицо в час ее торжества? Разве не были доказательством эти великолепные руки, закрывающие лицо, сильные и плотно к лицу прижатые? Так решительно и так плотно прижатые, что, несмотря даже на одну особую истину, одну маленькую реальность, погашающую все остальное, - именно на тот факт, что на одной из этих рук не хватало двух пальцев, как бы случайно отстреленных и тем сведенных всего лишь к коротеньким обрубкам, - несмотря даже на это, лицо было все же надежно укрыто и спасено.

Спасено ли, однако? Брайдон сомневался молча, пока самая безнаказанность его позы и настойчивость взглядов не вызвали, как он почувствовал, какого-то ответного движенья, ставшего в следующий же миг, пока голова только еще поднималась, предвестием более глубокой перемены, отреченьем от б...