... й:

- Мы здесь к самограю привыкли.

- Вот как! В надежные руки, видать, попали,- засмеялись девушки, и уже блестки приветливости запрыгали в глазах, даже широколицая та блондинка, встретившая Софийку с издевкой, посмотрела теперь на незнакомку подобревшим взглядом, как будто безмолвно извинялась за свои недавние подозрения.

- А где же здесь могут быть однополчане? - вот что прежде всего ему хотелось знать.

О части, которую летчик назвал, девушки даже не слышали, такое ведь наступление, все в движении, каждый день прямо трещит под стремительным натиском событий...

Полк не уйдет, сперва надо встать на ноги... Врачей на станции, однако, не оказалось, медсанбат их расположился где-то в Петропавловке, но туда-то не близкий свет - еще километров да километров...

Женщины переглянулись:

- Ну как, коренная?

- Двинемся, бороздинная...

И снова впряглись в свои веревки.

- Вперед на запад, на Петропавловку! - трогая с моста, сама себе скомандовала тетка Василина, и зенитчиЦы рассмеялись, потому что Петропавловка находилась как раз на востоке.

Сани с летчиком поскрипели дальше, а вдогонку им старшая из зенитчиц еще докрикивала, объясняла доброжелательно:

- Не доезжая до села, увидите брезентовый шатер, большущий, вроде цирка... Это он и будет, медсанбат!..

Но как тут перебраться через насыпь? Живого места нет, по всему полотну встопорщились искромсанные шпалы, какая-то сатанинская здесь машина-шпалорезка прошлась, повыворачи...

... сихоаналитик, астролог-звездочет? Так или иначе, но чем-то он пробудил в них интерес к себе, как-то слишком уж загадочно изъяснялся этот путник, вежливо избегая прямоты, окутывая свою особу некой чуть насмешливой таинственностью.

Заболотный выруливает на полотно, развивает скорость. Движение, стремнина, и вновь где-то там вслушиваются немые травы обочинные, как река дороги шумит и шумит.

Над трассой все заметнее трепещет дымка выхлопных газов. Пчела, верно, упала бы мертвой на лету, глотнув такого воздуха, не выдержала бы, пожалуй, и та агрессивная, гибридная... Волнистый рельеф местности слегка выгибает автостраду перед нами книзу, и глазам открывается бесконечная лавина автомобилей, струящийся поток, река. Железная река!

Сверкает-переливается под солнцем стальными спинами кузовов. В неисчислимости затерялись мы, летим. Различные желания и побуждения вывели нас на трассу, и объединяет людей странствующих разве что эта стремительность и напряжение дороги, где удержу скоростям нет,- впрямь будто некая сверхсила гонит, катит за горизонт эту неистовую реку, этот Дунай сверкающего железа, грохота и угара.

XX

Хайвей, кажется, принимает лишь тех, кто торопится, кого обуревает жажда скоростей. Несметное множество колес летят в своей круговерти, цепляясь резиной за бетон автострады. Обогнали трак, обгоняем автофургон, из которого сзади торчат чьи-то ноги в кедах, в обтерханных джинсах,-отсыпается сваленный усталостью путник.

Еще обгоняем...

... му`,- говорю ему,- можно называть без конца. И в разных сферах...

- Ты имеешь в виду свои экологические проблемы?

- Их тоже. Хотя они настолько же мои, как и твои.

- Это верно. Планета неделима, каждый из нас за нее в ответе Соня, скажем, не может уже слышать охотничьего выстрела... Считает дикостью, что он еще узаконен.

Представляешь: вечер необыкновенный, заря полыхает в полнеба, а на озерах пальба, канонада...

- А Красная книга? Это ведь книга обвинений... И чем дальше, тем она больше разрастается...

- Необходимо предпринимать что-то кардинальное, повсеместное,- хмурит чело Заболотный.- Леса планеты, разве такой они требуют заботы? Реки, которые раньше называли пречистыми, а теперь... Есть поступки, которые ныне должны восприниматься как коллективный грех человечества, только так!

И каждый из нас должен взять на себя частицу искупления, каждый должен проникнуться мыслью, что ты часовой планеты, отвечаешь на ней за всех и за все, иначе... иначе...

Я подал ему стакан воды. Меня встревожила чрезмерная его бледность, он тяжело дышал, хватал воздух. Лишь сейчас я заметил, что все в нем клокочет от внутреннего возбуждения, он крайне напряжен, подумалось, насколько нервы у моего друга расшатаны, если уж он разрешил себе сбросить свою постоянную внешнюю сдержанность и свою почти беспечную `о кейность`.

Глотнул воды, смущенно взглянул на меня, и с лица его сошла гримаса страдания, которую он, пожалуй, только в этой серой клетке тридцать ...