... овь несутся дальше, забираясь иной раз вверх на громадные высоты. И каменная мука рассеивается по Азии, залета ет и в Европу.

Происходит чудесное превращение. Частицы каменных глыб, раздробленных солнцем, размолотых трением, провеянные ветром, обработанные водой, обнажают в своей структуре питательные вещества для растений. На землю выпадает плодороднейший лёсс. Места скопления лёсса в пустыне, где есть вода, - оазисы. Чешуйками гор подкармливались и растения тех песков, которые сейчас видел Алонов.

Алонову не было времени долго размышлять о друге и работнике, который пашет землю и готовит ее для человека. Этот друг и работник - солнце - не ждет. Алонов никак не мог найти уже ставшие привычными четыре фигуры с горбами мешков на спинах. Однако он не

ошибся, избрав острую высотку ориентиром. Вот следы людей на песке.

Дальше шла твердая почва. Чтобы читать на ней, нужны или острое зрение зверя, или тонкое чутье собаки. У Алонова было самое обыкновенное человеческое зрение, а чуткой умницы Дымки больше не было совсем. Идти за своими врагами Алонов мог лишь навзрячь, по охотничьему выражению, то есть видя.

Вечерняя заря мчалась по вершинкам, за нею бежали сумерки. Еще чуть-чуть света дало перерезанное горизонтом солнце, и началась для Алонова вторая ночь после его встречи с врагами.

Он был уверен, что бандиты остановились на ночлег сейчас, после захода солнца, если не остано...

... о боится...

Да, себя он не замечал. Все время он думал об одном и том же. Хотя Алонов все больше укреплялся в уверенности, что секрет бандитов им разгадан, каждый их шаг, запечатлевшийся в его сознании, давал пищу для работы мысли. И все больше Алонов убеждался, что бандиты ищут, находят и собирают какое-то редчайшее или совсем неизвестное растение.

В краеведческом музее маленького степного города Алонов как-то раз слышал, что в юго-восточном крае области кое-где сохранились представители флоры доледникового периода. Некогда вся обширная территория к востоку от Уральских гор была занята древним море м. В неглубокой воде были большие и малые острова. На некоторых из них, ставших теперь отдельными высотами, сохранилась особенная порода древнейших хвойных деревьев. Алонов видел рисунки и фотографии. Корявые, разлатые, с толстыми гнутыми ветвями, эти со сны имели странный и мрачный вид.

Ковыльное плато, на котором сейчас трудились враги, заметно возвышалось над уровнем степи. На нем не было древних сосен. Но почему же этому плато, тоже бывшему острову, не хранить каких-то растений, сверстников реликтовых сосен, единственных и чем-либо о собенно замечательных, особенно ценных!

Обо всем этом должны рассказать бандиты! И для кого они работают, они тоже расскажут...

Покончив с едой, Алонов пробрался среди чахлых, голых кустов на откосе плато и вышел на край ковыльного барбаса. Четыре фигурки казались е...

... бы исчез один Махмет-оглы... Через какое-то время исчезновением двух друзей из четверых заинтересуются. Это сенсация маленького городка. Начнутся разговоры, поиски, воспоминания. Кто-то скажет, что видел всех четверых вечером в суббот у на вокзале. Будут расспросы, следствие.

Вспомнится и его приезд к Клебановскому. Видели же соседи - он жил у Клебановского неделю. Его паспорт побывал на прописке. Глупая осторожность Клебановского, пуганая ворона. Не следовало соглашаться, давать паспорт.

Тень надвинется не сразу, но, надвинувшись, будет сгущаться: исчезновение сразу двоих людей не шутка, следователь начнет создавать гипотезы. Пока же еще есть время, Клебановскому и Хрипунову можно будет исчезнуть без спешки.

Хрипунова следует обеспечить

документами. Куда его послать?

Дремля, Сударев строил планы... А завтра нужно разойтись в разные стороны, возвращаться по одному и через разные пункты.

...Клебановский спал некрепко. Неудобства ночлега его совсем не беспокоили - он по призванию любил бродяжить на вольном воздухе. Хмель у Клебановского был тяжелый, грустный, к вину тянуло, а забвения не было.

Забвение себя и всего приходило в одиночестве степи, леса. Какой-то частицей души Клебановский сохранил способность прикасаться к природе; часами, сутками умел развлекаться мелочью на первый взгляд - шумом ветра в ушах, рябью на чистом озере, шорохом камыша. Это называется слушать, как растет...