... го на столь старомодные мысли о пистолетах и шпагах. Мой отчим считал, что мне это послужит превосходным уроком. Он надеялся, что таким путем я изживу мои, как он выражался, `английские привычки`. Бедняга, у него такие латиноамериканские взгляды. Так вот, я ни от кого ни разу не слышал о Стефани худого слова, исключая герцога, понятно;

а ведь она, мой милый, женщина положительно безмозглая.

Увлеченный рассказом о старой любви, Антони забыл про свое заикание.

Вспомнил он о нем в тот же миг, как был подан кофе с ликером.

-- Настоящий з-з-зеленый шартрез, созданный еще до изгнания монахов.

Стекая по языку, он пять раз меняет вкус. Словно глотаешь п-призрак. Вам хотелось бы, чтобы Себастьян был сейчас с нами? Ну, разумеется, хотелось бы.

А мне? П-право, не знаю. Как, однако, наши мысли настойчиво возвращаются к этой бутоньерке очарования. Вы, наверное, гипнотизируете меня, Чарльз. Я привожу вас сюда -- удовольствие, мой милый, которое влетит мне в копеечку,-- с единственной целью поговорить о самом себе и не говорю ни о чем, кроме Себастьяна. А это странно, потому что, в сущности, в нем нет ничего загадочного, загадочно только одно: как он умудрился родиться в такой зловещей семье.

Не помню, вы знакомы с их семейством? Едва ли он вас когда-нибудь допустит до знакомства с ними. Он слишком хорошо все понимает. Это люди, безусловно, страшные. Вам никогда не казалось, что в Себастьяне есть...

... Никого`, но очень скоро, хотя было еще рано, закрыла книгу и сказала, что пора спать.

-- Я останусь еще немного, можно, мама? Еще три роббера.

-- Хорошо, дорогая. Зайди ко мне, перед тем как лечь. Я не буду спать.

Нам с мистером Самграссом было очевидно, что Джулия и Рекс хотят остаться одни, поэтому мы тоже раскланялись;

Брайдсхеду это не было очевидно, и он уселся в кресло читать `Таймс`, который сегодня не успел просмотреть раньше. Вот тогда-то, по пути на нашу половину дома, мистер Самграсс и сказал: `Совсем не как в старые времена`.

Утром я спросил у Себастьяна

-- Скажите мне честно, вам нужно, чтобы я здесь оставался?

-- Да нет, Чарльз. Не нужно.

-- От меня вам никакой помощи?

-- Никакой.

И я отправился объявить о своем отъезде и принести извинения его матери.

-- Мне нужно вас кое о чем спросить, Чарльз. Вы дали вчера Себастьяну денег?

-- Да.

-- Зная, как он их употребит?

-- Да.

-- Не понимаю,-- сказала она.-- Просто не понимаю, как можно быть таким злым и бессердечным,

Она помолчала, но ответа, по-моему, не ждала; мне нечего было ей ответить, разве только завести сначала знакомый, бесконечный спор.

-- Я не собираюсь вас упрекать,-- сказала она.-- Видит бог, не мне упрекать кого-либо. Всякая слабость моих детей -- это моя слабость. Но я не понимаю. Не понимаю, как можно быть таким милым во многих отношениях и потом вдруг сдел...

... ремя перестала и плакать. Она отстранилась от меня, выпрямилась, взяла мой носовой платок, поежилась и встала.

-- Да,-- сказала она почти совсем обычным голосом.-- Брайди, конечно, мастер преподносить сюрпризы.

Я вернулся с нею в дом и поднялся в ее комнату; она села перед зеркалом.

-- Не так скверно, учитывая, что я только что закатила истерику,-сказала она. Глаза ее неестественно блестели и казались огромными, лицо было очень бледным, и только на скулах, где в юности она накладывала румяна, рдели два ярких пятна.-- Обычно у истеричек вид как во время сильного насморка. А тебе надо переменить рубашку, перед тем как идти вниз, эта вся проплаканная и в губной помаде.

-- А мы пойдем вниз?

-- Обязательно. Не можем же мы оставить бедного Брайди одного в вечер его помолвки.

Когда я к ней возвратился, она сказала:

-- Извини меня за эту ужасную сцену, Чарльз. Я не могу тебе объяснить, что со мной было.

Брайдсхед оказался в библиотеке. Он курил сигару и мирно читал детективный роман.

-- Хорошо в саду? -- спросил он.-- Если б я знал, что вы собираетесь погулять, я бы тоже пошел.

-- Довольно холодно.

-- Я надеюсь, что не причиняю особых затруднений тем, что выживаю отсюда Рекса. Понимаете, на Бартон-стрит нам будет слишком тесно с тремя детьми. К тому же Берил любит жить за городом. Папа в своем письме предлагает теперь же перевести...