... венным весом.

Из дернувшейся от удара головы как-то одной волной хлынула кровь, на которую сразу стали налипать сухие листья, иголки и просто земля. Он даже не пошевелился. Мы все стояли вокруг и с боязливым интересом смотрели на это чудо - первого убитого нами человека.

Никто не думал, зачем Саша это сделал. Сделал и все. Только Анька поежилась и спросила - ну и зачем ты его убил? Не знаю, - сказал Саша. Они стояли у нас на дороге. Они нам мешали. Мы не могли их объехать.

Я потом думал об этом, не знаю, как остальные, а я думал, думал и каждый раз понимал, что мы действительно не могли их объехать.

Второго убил Петя. Взял у Саши железяку, залез в кабину и прикончил. Они наверняка и не почувствовали ничего, - сказал он.

Тем временем Рудольф откупорил трейлер и восторженно закричал, что тут полно водки. Честно говоря, нам уже надоело напиваться, поэтому никто его восторгов не разделил. Федя сказал, что этих двоих надо закопать, хотя бы просто оттащить в лес, а то их могут найти. Кто их мог здесь найти было совершенно непонятно, но мы с Сашей ничего не говоря взяли одного, Федя с Леней другого и потащили в деревья.

Рудольф притащил лопату и попробовал копать, копать было трудно, сплошные корни, мы мерзли, лопату взял Федя, но все закричали, что черт с ними, не стоит, и Федя с нами согласился. Мы бросили их так и вернулись к машинам. За руль трейлера сел Саша, рядом с ним Федя, Петя с Лен...

... этот настороженный Петин взгляд, скользнувший сначала по моей руке, потом по Аньке, а потом и по мне. Нет, не хотелось ни с кем ссориться, просто она нравилась мне. Просто мне с ней было хорошо. А что там у нее на уме - кто знал... Саша завел разговор о том, что мы будем делать завтра. Он предлагал выехать еще куда-нибудь, но еще куда-нибудь означало выезд на шоссе, полное безумие, у нас же все было, кроме хлеба и сигарет, но вместо хлеба сойдет и картошка, а выезжать на шоссе из-за сигарет... бред. Все были против, за был только Рудольф, но он, по-моему, к тому моменту уже свихнулся от романтики происходящего и мало что мог трезво соображать. Все хотели затаиться здесь, пока есть, что жрать, и нет никаких признаков ухудшения. О`кей, решили остаться. Саша сказал, что в таком случае он пойдет на охоту, болван, какая охота, откуда здесь звери? Рудольф долго кипятился, особенно когда его развезло, но никто уже не слушал - если мы могли понимать Рудольфову речь трезвыми, то чем больше выпивали, тем менее значащими для нас становились такие, казалось бы, родные английские слова.

Смутно помню эту ночь дальше, как-то очень много мы выпили, странная вещь, ведь никто не собирался так напиваться, но стоит почувствовать эту первую легкость, как хочется продлевать ее и усиливать, продлевать и усиливать, а потом глядь - уже ничего не соображаешь, уже пьян в дым, и становится обидно за себя -...

... 14.

Добираться до нашего логова мне пришлось трое суток, не хочу вспоминать, как...

Дом был пуст, это сразу бросилось в глаза, я даже не стал в него заходить. Трейлера не было, но куча битых бутылок и развороченная гусеницами земля не оставляли сомнений в том, что не Леня и не Федя уехали на нем.

Я обошел дом, точно зная, что увижу. И не ошибся. В тех дачных поселках, что мне довелось пройти за последние три ночи я видел очень много таких вот аккуратных холмиков, совсем свежая земля.

Очевидно, солдатам было приказано закапывать расстрелянных, чтоб заразу не разводить.

Знал, что увижу это... Был уверен... Около могилы, полузатоптанная в землю, валялась красная книжка паспорта. Чумаков Николай Петрович - прочитал я, - родился в Муроме. А с фотографии на меня смотрел шофер трейлера, я точно помнил его лицо, хотя видел его всего секунду до того момента, как Саша воткнул в это лицо монтировку.

Сидел я у этого холмика очень долго, быть может целую жизнь, зажав ладони между колен и шатаясь из стороны в сторону. Не рыдал, нет, сидел молча, а в голове у меня стучала кровь.

Что же ты, сволочь такая всесильная, что же ты не сберег ее для меня? Ладно остальные, но ее почему? Зачем ты тогда вывел меня, зачем оставил одного? Издеваешься? Издеваешься... И черт с тобой.

Я откинулся на спину и уткнул глаза в голубую глубь. Как лежал Петя, которого я убил ни за...