... школа не прибрала его к рукам, а потом валил лес, играл в карты, кочевал с аттракционами, двигался быстро и налегке и ускользал от комбината, так что ему не успели ничего вживить. Может быть, в этом все и дело - он ускользал от комбината, как вчера утром от санитара ускользал, не давая ему вставить градусник, - потому что в движущуюся мишень трудно попасть.

Жена не требует новый линолеум. Не сосут водянистыми старыми глазами родственники. Заботиться не о ком, поэтому свободы столько, что можно быть хорошим мошенником. Поэтому, наверно, санитары не бросились в уборную, чтобы прекратить пение, - знают, что он неуправляемый, и помнят по старику питу, на что способен неуправляемый человек. И они видят, что Макмерфи намного больше Пита: если придется брать его силой, то только всем троим и еще чтобы старшая сестра стояла тут же со шприцем наготове. Острые кивают друг другу; вот почему, решают они, санитары не запретили ему петь, как запретили бы любому из нас.

Выхожу из спальни в коридор, и тут же из уборной выходит Макмерфи. На нем шапочка и почти ничего кроме - только полотенце придерживает на бедрах. В другой руке зубная щетка. Он стоит в коридоре, смотрит налево и направо, поднимается на цыпочки, спасая пятки от холодного каменного пола.

Выбирает себе санитара, маленького, подходит к нему и шарахает его по плечу, как будто они приятели с колыбели.

- Эй, браток, где бы тут надыбать пасты пасть почистить?

Голов...

... рнула головой, - еще безнадежней, чем было до того, потому что теперь я знаю: с ней и с ее комбинатом не сладить. И Макмерфи не сладит, так же как я. Никто не сладит. И чем больше я думаю о том, что с ними не сладить, тем быстрее наплывает туман.

А я рад, когда он становится таким густым, что ты исчезаешь в нем, - тут можно больше не сопротивляться, и опять тебе ничего не грозит.

В дневной комнате играют в `монополию`. Играют третий день, повсюду дома и гостиницы, два стола составлены вместе, чтобы поместились все карточки и пачки игральных денег. Макмерфи уговорил их, что для интереса нужно платить по центу за каждый игральный доллар, взятый из банка;

коробка `монополии` полна мелочи.

- Тебе бросать, Чесвик.

- Одну минутку, пока он не бросил. Чтобы купить гостиницы, мне что нужно?

- Тебе нужно, Мартини, по четыре дома на всех участках одного цвета.

Ну, поехали, черт возьми.

- Одну минутку.

На той стороне стола запорхали деньги - красные, зеленые и желтые бумажки летают туда и сюда.

- Ты покупаешь гостиницу или новый год празднуешь, черт возьми?

- Чесвик, бросай косточки.

- Два очка! Ого, Чесвикуля, куда же ты попал? Случайно, не на мою улицу марвин гарденс? Не должен ли ты мне за это... Так, смотрим... Триста пятьдесят долларов?

- Тьфу ты.

- А это что за штуки? Подожди минутку. Что это за штуки по всей доске?

- Мартини, ты уже два дня вид...

... равно держался прежнего мнения, что Макмерфи - гигант, спустившийся с неба, чтобы спасти нас от комбината, который затягивает всю землю медным проводом и стеклом, что не будет он беспокоиться из-за такой ерунды, как деньги, слишком он большой для этого, но потом и я стал наполовину думать, как остальные. А случилось вот что. Перед собранием группы он помогал таскать столы в ванную и увидел, что я стою возле пульта.

- Ей-богу, вождь, - сказал он, - сдается, после рыбалки ты подрос еще на четверть метра. Нет, ты только посмотри на свою ногу - большая, как железнодорожная платформа!

Я посмотрел вниз - такой большой ноги у себя я еще не видел, как будто от одних только слов Макмерфи она выросла вдвое.

- А рука! Вот это я понимаю - рука индейца и бывшего футболиста.

Знаешь, что я думаю? Я думаю, пора тебе маленько потрогать этот пульт, проверить, как идут дела.

Я покачал головой и ответил `нет`, а он сказал, что мы заключили сделку и я обязан попробовать проверить, как действует его система роста.

Делать было нечего, и я пошел к пульту - просто показать ему, что не смогу. Я нагнулся и взял его за рычаги.

- Ай да молодец! Теперь только выпрямись. Подбери под себя ножки...

Так, так. Теперь не спеша... Выпрямляйся. Ого-го! Теперь опускай его на палубу.

Я думал, он будет разочарован, но, когда отпустил рычаги, и посмотрел на него, он улыбался во весь рот и показывал вниз...