... ые. Впервые завезены в Японию, кажется, где-то в начале Мэйдзи (*13). Разводятся людьми ради мяса и шерсти. Вот, пожалуй, и все.

- В общем, правильно, - сказал секретарь. - Только, если уж быть совсем точным - впервые овцы были завезены к нам не в начале Мэйдзи, а в середине эпохи Ансэй (*14). До тех же пор, как ты верно сказал, овец в Японии просто не существовало.

Предание гласит, что первых овец привезли из Китая в эпоху Ансэй; но, даже если это и так - те овцы не прижились и вскоре вымерли. Поэтому до начала Мэйдзи таких животных, как овцы, японцы в глаза не видали и вообразить себе не могли.

Хотя Овен как знак Зодиака и был сравнительно популярен, - никто не мог точно сказать, как этот зверь выглядит на самом деле. Иными словами, долгое время овца была сродни выдуманным, мифическим животным - типа баку (*15) или дракона.

Исторический факт: все изображения овец на японских картинах до периода Мэйдзи - сплошной суррогат и чистейшая несуразица. Люди разбирались в овцах примерно так же, как Герберт Уэллс - в марсианах.

Но и до сих пор еще японцы знают про овец удручающе мало. Начнем с того, что за всю свою историю нация никогда по-настоящему в овцах не нуждалась. Животные были завезены из Америки, разведены здесь - и благополучно забыты. Великое дело - какие-то овцы! После войны открылись квоты на импорт баранины и овечьей шерсти из Австралии и Новой Зеландии - и разводить овец в Японии стало совершенно невыгодно. Бедные овцы, тебе не кажется? Просто выли...

... е своих десяти! - сказал я словно бы между прочим.

- Да, конечно! Ведь построили-то его сразу после войны. Почему мне и повезло - целое здание удалось откупить по дешевке!...

- И что же здесь было до того, как открылся отель?

- Вывеска висела - `Музей Мериносоведения Хоккайдо`. И располагалась здесь администрация музея, да архив с бумагами про мериносов.

- Про мериносов?.. - не понял я.

- Ну, про овец, - пояснил консьерж.

- Музей этот был собственностью Союза Овцеводов Хоккайдо. Вплоть до 67-го года.

Когда же овцеводство пришло в окончательный упадок, музей решили закрыть, - сказал консьерж и отпил вина из бокала. - Директором музея в то время был мой отец. Он заявил губернаторству, что не может спокойно смотреть, как закрывают архивы, которые он годами собирал по крупицам. И вот тогда - с условием, что он самолично займется хранением архивов по овцеводству, - ему и позволили сравнительно дешево выкупить здание музея со всем содержимым. Поэтому даже сейчас второй этаж полностью используется для хранения архивов по овцеводству.

Документы эти уже давно никому не нужны, старик дрожит над ними чисто из старческого каприза. А здание - все, кроме второго этажа, - я переделал в отель и сам заправляю его делами.

- Ничего себе совпадение!... - только и выдавил я.

- Какое совпадение? - не понял консьерж.

- На самом деле человек, которого я ищу, как раз и связан с овцами! Единственный ключ к моим поискам - фотография с овцами, которую он прислал...

- О-о! - с л...

... ка толстого бетона, а по бокам тянулись ограды загонов. От загонов дорожку отделяли желоба для слива овечьих нечистот и грязи во время уборки. За стеклянными окошками, разбросанными по стенам, просматривалась ломаная линия гор. В лучах заката овцы справа казались розовыми, а овцы слева оставались в голубоватой тени.

Я вошел в овчарню - и двести овец разом повернули головы в мою сторону. Половина из них стояла, половина лежала, подогнув ноги, на старом сене. Больше всего меня поразили овечьи глаза - прозрачно-голубые и такие неестественно чистые, как если бы из каждой морды струилось по паре горных ключей. Когда в эти глаза попадал луч света, они блестели так, словно были стеклянными. Овцы, не мигая, все смотрели и смотрели на меня. Я стоял и не шевелился. Несколько животных не спеша пережевывали сено - в тишине отчетливо слышался мерный стук овечьих зубов.

Больше абсолютно никаких звуков в овчарне не раздавалось. С десяток овец тянули шеи через ограду к воде - но с моим появленьем перестали пить, застыли в такой позе и лишь косились на меня снизу вверх, даже не повернув головы. Казалось, до сих пор все стадо думало одну общую мысль. Но стоило мне появиться на пороге, как эта мыследеятельность временно прекратилась. Все вокруг замерло - никто не решался что-либо предпринять в одиночку. И лишь когда я тронулся с места, овечий менталитет заработал вновь. Как по команде, животные задвигались в восьми отделениях одновременно. Самки в своих загонах сгрудились вок...