... Услышав со двора шум, он поспешил заглянуть в оконце, чтобы хоть повидать, как особист уезжает.

А во дворе особист кричал на столпившихся солдат. Кто-то из них, приметив, что капитан все наблюдает, взмахнул руками навроде утопающего. Не помня себя, Хабаров выбежал во двор. Особист отвернулся. Санька Калодин громадой стоял подле него и хмурился. Когда выбежал капитан, солдатня вокруг полковых распоясалась, оголтела: `Товарищ капитан, он картошку грузить приказывает!`, `Пускай проваливают, сами хотим жрать!`, `Нам Хабаров командир!`

`Не подымать паники, ребята!` - с трудом перекрикнул капитан своих, и толпа затихла. Хабаров выбежал на глаза особисту, будто вырос перед ним из-под земли: `Ты чего удумал это? Слышь, уезжай по-хорошему`. - `У меня приказ Победова доставить картошку в полк`. - `Врешь!` - `Капитан Хабаров, вы осознаете, что я из особого отдела?` - `А ты осознаешь, товарищ Скрипицын, что ты врешь? Ребята, не слушайте этого гада, у него приказа нету! Я знаю, я вчера разговаривал, такого приказа не отдавали`. - `Да вы понимаете, куда он вас тянет?! - вскричал Скрипицын, обращаясь к людям. - Нет никакого генерала, он же дурака валяет. Вот, вот тут у меня ваше письмо - вы же писали в округ? Оно в полк вернулось, это командир полка Победов дураку этому звонил, который завтра же под арестом будет!`

В особиста полетели ошметья грязи, камни, но Скрипицын не поберегся, не сп...

... стражи порядка, хватают, кидают в окованный вонючим железом кузов той машины, что похожа на гроб. Прямо из кузова, вытряхнув душу, бросают в громадный мертвый дом, внутри которого все железное и ржавое, и опять же опахивает воблой, будто в доме старухи живут. Потом раздевают догола и обливают из шланга ледяной водой, точно он обосрался; такие бабы дебелые обливают, что похожи на мужиков. Голого, мерзлого, его на совесть замешивают сапогами эдакие здоровячки. Почти что убитого тащат волоком, спать распяливают на коечной дужке, прикручивая к ней руки то ли проволокой, то ли гитарной струной. А наутро бреют в наказанье, уродуют под машинку. Вещи будто возвращают, но без пуговиц, их-то пооборвали, насмехаясь: `Погляди на себя, сука, тебя же аннулировать надо, ты же родину позоришь`. Поглядел, а рубаха и грязная, и рваная, вся в крови.

Снося все пытки, Перегуд в этом своем сне никогда не мог выдержать того, что его чуб с усами сбривали зубастой злой машинкой, и просыпался от пережитого в те мгновения ужаса. Измученный сном и явью, будто загнанный, Илья Перегуд сдался: сознательно продал легавым душу, как полагал, чтобы они его не истребили. Случилась эта бесхитростная сделка в Угольпункте, в барачного типа общежитии для лагерных работников, куда Илью вынесла пьяная дорога и где он, пьянствуя с вертухаями, со слезами упросил новых дружков, чтоб пристроили к себе в лагерную охрану.

Может, эт...

... шие уже поворовать сна. Один из них подвинулся, взглянув на капитана, другой так же слепо протянул ему кружку кипятка, капитану пришлось ее принять.

Возвращенный на печь чайник затрещал, раскаляясь, в нем больше не было воды.

Один шикнул другому: `Глаз нету, поди напихай снега, а то сгорит`. - `Вижу...` - отозвался тот, но не сдвинулся. Тогда встал их дружок, казалось, что лишний, позабытый, подхватил со злостью чайник и канул в темноту.

`Ребятки, чего же вы делаете, ведь служить надо, иначе рухнет все...` - проговорил с робостью капитан. Солдат, который позлее, высказал ему: `Вы не можете против нас. Лучше помогайте, а то поскидываем и вас. Это мы раньше были глупые, а вот поумнели, как потребуем, так и добьемся своего`. И тут из потьмы, из той кромешной груды, в которую слились лежавшие вповалку тела, раздался выкрик: `Чего ждешь, Хабаров? Жить хочешь, сука! Катись отсюдова, живо!..`

Капитан вернулся в свою канцелярию, другого не было у него места. Он сидел за оледеневшим столом, к которому все примерзло, - примерзла и керосиновая лампа, которую он и зажег. Она то попыхивала, то мерцала.

Капитан глядел на нее, не зная и того, сколько осталось в ней керосина. Он все ждал, что лампа потухнет, думал об этом нерасторопно, запаздывая, но фитилек продолжал себе гореть...

Утром Хабарова разбудил темный холод, и капитан пошел разгребать снег во дворе, и все в казарме слышали, как он...