... ал и изрезал, видно, что-то в крови у него не так.

Вдали показался отщепенец Щукин, который волочил за собой обрывок бельевой веревки, зацепившийся за ремень. Подойдя, он присел на корточки возле канистры, достал из кармана кружку и стал ее внимательно протирать.

Веня Ручкин ему сказал:

- Все-таки слабо в тебе, Щукин, бьется общественная жилка. Обидно, конечно, но это так.

Ко всем прочим добродетелям мужики левой стороны еще были и незлопамятны, и в скором времени Щукин уже храпел, лежа на земле и трогательно сложив ладони под головой.

Колян Угодников говорил:

- Я почему обожаю выпить?.. Потому что примерно после третьего стакана мне приходят разные красочные видения. Я уже не вижу, что у меня напротив вонючий пруд, а мерещатся мне какие-то мраморные лестницы, фонтаны, и моя скво разгуливает в газовом платье до полу и по-иностранному говорит. Я что думаю: вот обитаю я в Нижегородской области, а может быть, от природы я рассчитан на Амстердам?!

- Я вот тоже десятилетку закончил, мог бы, предположим, выучиться на зоотехника, а вместо этого я имею нищенскую зарплату и сахарную болезнь.

- Не говорите, мужики, не жизнь, а тайна, покрытая мраком!

- Это точно, соображения в нас не больше, чем в каком-нибудь млекопитающем, ну ничего непонятно, аж жуть берет!

- Ты еще про ежика расскажи...

Затем разговор мало-помалу мешается, сбивается с пятого на десятое, и, когда мимо усадьбы Раисы Измай...

... ова; есть такой населенный пункт.

- Гм!.. - последовало в ответ.

- Доводилось бывать?..

- Даже не знаю, что вам сказать на это: и да и нет...

Вроде бы ничего стоящего внимания не содержал в себе наш мимолетный, необязательный разговор, однако же осталось от него на душе что-то нехорошее, настораживающее, отчасти даже предвещающее беду. Но вскоре это наваждение растаяло без следа, поскольку я снова забрался на свою полку и взялся за `Город солнца`, вместо того чтобы упиваться `Розой ветров` ценою десять целковых за экземпляр. Временами я засматривался в окошко, за которым бежали бесконечные сараи, заборы да провода, и, так как нам тогда не полагалось ничего экзотичнее поездки на Сахалин, то я с тоской размышлял о том, что род людской прозябает на довольно скучной планете, что весь-то наш подлунный мир - вс° сараи, заборы да провода.

Прибыв в Пензу, я не задержался, а тут же на вокзале сел в электричку и поехал себе в Сердобск. Судя по карте Пензенской области, которую я предусмотрительно прихватил, город Мордасов стоял на реке Хопер, в стороне от железной дороги, не доезжая до Сердобска километров пятнадцати - двадцати. И эта часть моего путешествия не была отмечена чем-либо достойным упоминания, разве что у меня сильно разболелась голова и дорогою я соснул.

Но прежде я измерил себе кровяное давление при помощи тонометра, который всегда при мне; давление было в норме, и я с легкой душой заснул.

Просыпаюсь - какая-то станция за окном, а напротив меня сидят...

... об, но чтобы и пьяница и жлоб одновременно - такого феномена поискать...

Трактор взревел, прицеп дернулся, и мы отправились в путь, выделывая в грязи несложные кренделя. По той причине, что и мне тракторист не понравился, и я ему, кажется, не понравился, дорогой мы вс° молчали; тракторист рулил и посапывал, я смотрел. То, что было вокруг - божеской фабрикации: убеленное ли поле, вздымающееся, точно оно набухло, перелески ли, просвечивающие, как стекло, или холодно темневшая вода небольшой реки, - это как раз умиляло взор, но то, что было человеческих рук дело, на это бы глаза мои не смотрели - такая дрянь. Стоит зачем-то сарай посреди поля с ободранной крышей, торчит у обочины ржавая сеялка, похожая на скелет, подпирает небо вдалеке водонапорная башня и вконец отравляет пейзаж, почти на физиологический манер, как, положим, отравляет желудок испорченная еда.

Тракторист сказал - кажется, сам себе:

- Как бы, °-мое, окончательно бросить пить?! Прямо хоть в магометанство переходи!

Тут мы повернули налево, за электрической подстанцией опять повернули налево, одолели еще километра два и, наконец, въехали во двор фермы, спугнув компанию совсем молодых бычков. Дальше мне предстояло идти пешком;

тракторист бессловесно указал мне тропинку, ведущую к городу, и я из принципа дал ему два рубля.

По словам фельдшера Захара Ильича, идти мне предстояло максимум полчаса.

Оставив позади ферму, я какое-то время двигался убитой тропинкой, вьющейся перелеском, а затем посреди...