... ерстие бывшего сучка; около стены спал Чиклин, его опухшая от силы рука лежала на животе, и все тело шумело в питающей работе сна; босой Козлов спал с открытым ртом, горло его клокотало, будто воздух дыхания проходил сквозь тяжелую темную кровь, а из полуоткрытых бледных глаз выходили редкие слезы от сновидения или неизвестной тоски.

Прушевский отнял голову от досок и подумал. Вдалеке светилась электричеством ночная постройка завода, но Прушевский знал, что там нет ничего, кроме мертвого строительного материала и усталых, недумающих людей. Вот он выдумал единственный общепролетарский дом вместо старого города, где и посейчас живут люди дворовым огороженным способом; через год весь местный пролетариат выйдет из мелкоимущественного города и займет для жизни монументальный новый дом. Через десять или двадцать лет другой инженер построит в середине мира башню, куда войдут на вечное, счастливое поселение трудящиеся всей земли. Прушевский мог бы уже теперь предвидеть, какое произведение статической механики в смысле искусства и целесообразности следует поместить в центре мира, но не мог предчувствовать устройства души поселенцев общего дома среди этой равнины и тем более вообразить жителей будущей башни посреди всемирной земли. Какое тогда будет тело у юности и от какой волнующей силы начнет биться сердце и думать ум?

Прушевский хотел это знать уже теперь, чтобы не ...

... своему ангелу-хранителю, касаясь пола фокстротной головой.

В деревне раздался долгий свисток, и после него заржали.

Поп остановил молящуюся руку и сообразил значение сигнала.

-- Собрание учредителей,-- сказал он со смирением.

Чиклин вышел из церкви в траву. По траве шла было баба к церкви, выправляя позади себя помятую лебеду, но увидев Чиклина, она обомлела на месте и от испуга протянула ему пятак за свечку.

x x x

Организационный Двор покрылся сплошным народом;

присутствовали организованные члены и неорганизованные единоличники, кто еще был маломочен по сознанию или имел подкулацкую долю жизни и не вступал в колхоз.

Активист находился на высоком крыльце и с молчаливой грустью наблюдал движенье жизненной массы на сырой, вечерней земле; он безмолвно любил бедноту, которая, поев простого хлеба, желательно рвалась вперед в невидимое будущее, ибо все равно земля для них была пуста и тревожна; он втайне дарил городские конфеты ребятишкам неимущих и с наступлением коммунизма в сельском хозяйстве решил взять установку на женитьбу, тем более что тогда лучше выявятся женщины. И сейчас чей-то малый ребенок стоял около активиста и глядел на его лицо.

-- Ты чего взарился?-- спросил активист.-- На тебе конфетку.

Мальчик взял конфету, но одной пищи ему было мало.

-- Дядь, отчего ты самый умный, а картуза у тебя нету?

...

... -- Я опять к маме хочу!-- произнесла она, не открывая глаз.

-- Нету твоей матери,-- не радуясь, сказал Жачев.-- От жизни все умирают -- остаются одни кости.

-- Хочу ее кости!-- попросила Настя.-- Ктой-то это плачет в колхозе?

Чиклин готовно прислушался; но все было тихо кругом никто не плакал, не от чего было заплакать. День уже дошел до своей середины, высоко светило бледное солнце над округом, какие-то далекие массы двигались по горизонту на неизвестное межселенное собрание -- ничто не могло шуметь. Чиклин вышел на крыльцо.

Тихое несознательное стенание пронеслось в безмолвном колхозе и затем повторилось. Звук начинался где-то в стороне, обращаясь в глухое место, и не был рассчитан на жалобу.

-- Это кто?-- крикнул Чиклин с высоты крыльца во всю деревню, чтоб его услышал тот недовольный.

-- Это молотобоец скулит,-- ответил колхоз, лежавший под навесом.-- А ночью он песни рычал.

Действительно, кроме медведя, заплакать сейчас было некому.

Наверно, он уткнулся ртом в землю и выл печально в глушь почвы, не соображая своего горя.

-- Там медведь о чем-то тоскует,-- сказал Чиклин Насте, вернувшись в горницу.

-- Позови его ко мне, я тоже тоскую,-- попросила Настя.-Неси меня к маме, мне здесь очень жарко!

-- Сейчас, Настя. Жачев, ползи за медведем. Все равно ему работать здесь нечего -- материала нету!

Но Жачев, только что исчезнув, уже вернулся назад: медведь сам шел на Оргдво...