... и молчал -- ему было все равно.

Остальные люди на паровозе и на снегоочистителе грубо выражались на каком-то самодельном языке, сразу обнажая задушевные мысли.

-- Пару мало! Пошуруй топку и просифонь, чтоб баланец загремел,-- тогда возьмем!

Баланс -- автоматический предохранитель от излишнего давления пара в котле. (Прим. автора.)

-- Закуривай!-- крикнул рабочим Пухов, догадавшись о том, что делается на паровозе.

Начальник дистанции тоже вынул кисет и насыпал в кусочек газеты зеленой самогонной махорки.

К метели давно притерпелись и забыли про нее, как про нормальный воздух. Покурив, Пухов вылез из вагона и здесь только обнаружил гром бури, злобу холода и пальбу сухого снега.

-- Вот сволота!-- сказал Пухов, еле управляясь с тем, с чем ему нужно было управиться.

Вдруг бешено заревел баланс паровоза, спуская лишний пар.

Пухов вскочил в вагон -- и паровоз сейчас же и разом выхватил снегоочиститель из снежного бугра, пробуксовав колесами так, что огонь посыпался из рельс. Пухов даже увидел, как хлестнула вода из паровозной трубы от слишком большого открытия пара, и оценил машиниста за отвагу:

-- Хорош парень у нас на паровозе!

-- А?-- спросил старший рабочий Шугаев.

-- Чего а?-- ответил Пухов.-- Чего акаешь-то? Горе кругом, а ты разговариваешь.

Шугаев поэтому замолчал.

Паровоз прогудел два раза, а начальник дистанции крикнул:

-- Зак...

... Вышел на привокзальный рынок Пухов -- воблы сменять на запасные кальсоны, и плохо ему стало. Где-то пели петухи в четыре часа пополудни,-- один мастеровой спорил с торговкой о точности безмена, а другой тянул волынку на ливенской гармонии, сидя на брошенной шпале. В глубине города кто-то стрелял, и неизвестные люди ехали на телегах.

-- Где тут заводы подводные лодки делают?-- спросил Пухов гармониста-мастерового.

-- А ты кто такой?-- поглядел на него мастеровой и спустил воздух из музыки.

-- Охотник из Беловежской пущи!-- нечаянно заявил Пухов, вспомнив какое-то старинное чтение.

-- Знаю!-- сказал мастеровой и заиграл унылую, но нахальную песню.-- Вали прямо, потом вкось, выйдешь на буераки, свернешь на кузницу -- там и спроси французский завод!

-- Ладно! Дальше я без тебя знаю!-- поблагодарил Пухов и побрел без всякого усердия.

Шел он часа три, на город не смотрел и чувствовал свою усталую, сырую кровь.

Какие-то люди ездили и ходили,-- вероятно, по важному революционному делу. Пухов не сосредоточивался на них, а шел молча, изредка соображая, что Шариков -- это сволочь: заставил трудиться по ненужному делу.

Около конторы французского завода Пухов остановил какого-то механика, евшего на ходу белую булку.

-- Вот -- видишь!-- подал ему Пухов мандат Шарикова.

Тот взял документ и вник в него. Читал он его долго, вдумчиво и ни слова не говоря. Пухов начал зябнуть, ...

... тнялось небо, исчез бронепоезд, потух светлый воздух, остался только рельс у головы. Сознание все больше средоточилось в точке, но точка сияла спрессованной ясностью. Чем больше сжималось сознание, тем ослепительней оно проницало в последние мгновенные явления. Наконец, сознание начало видеть только свои тающие края, подбираясь все более к узкому месту, и обратилось в свою противоположность.

В побелевших открытых глазах Афонина ходили тени текущего грязного воздуха -- глаза, как куски прозрачной горной породы, отражали осиротевший одним человеком мир.

Рядом с Афониным успокоился Кваков, взмокнув кровью, как заржавленный.

----

На это место с бронепоезда сошел белый офицер, Леонид Маевский. Он был молод и умен, до войны писал стихи и изучал историю религии.

Он остановился у тела Афонина. Тот лежал огромным, грязным и сильным человеком.

Маевскому надоела война, он не верил в человеческое общество и его тянуло к библиотекам.

`Неужели они правы?-- спросил он себя и мертвых.-- Нет, никто не прав: человечеству осталось одно одиночество. Века мы мучаем друг друга,-- значит, надо разойтись и кончить историю`.

До конца своего последнего дня Маевский не понял, что гораздо легче кончить себя, чем историю.

Поздно вечером бронепоезд матросов вскочил на полустанок и начал громить белых в упор. Беспамятная, неистовая сила матросов почти вся полегла трупами -- поперек мерт...