... е, Петяша обнаружил, что портсигар недаром раза в полтора превосходит габаритами все, виденные им до сих пор. Внутри находились отличные темные гаванские сигары из не слишком больших. Приложен к ним был и соответствующего калибра мундштук светлого янтаря, опоясанный тремя серебристыми кольцами. Все, как выражался кто-то из русских, начала XX века писателей, смешалось в Петяшиной бедной голове. Потрясенный внезапностью перемены, он едва нашел в себе силы закурить. - Ты еще во внутреннем кармане посмотри, - посоветовал Колченогий. - Вещь - пользительная. Полезши за пазуху, Петяша нашел во внутреннем кармане пиджака украшенную все тем же вензелем увесистую - неужели тоже платиновая? - фляжку, граммов этак на двести пятьдесят емкостью. Отвинтил пробку, глотнул... - Уххх... ты! Это - чего? - `Курвуазье`, - пояснил Колченогий. - Настоящий, столетний. Пробовал когда?

Выпивка, блаженным теплом разлившаяся по жилам, помогла малость упорядочить мысли, и Петяша наконец-то задал первый из множества назревших вопросов: - Слушай! Почему надо было от той старушки ноги делать? Вроде она ничего такого не... Колченогий усмехнулся. - Нет, она как раз - `чего`! Кабы она тебе выпить в благодарность предложила, ты бы согласился? Петяша подумал. - Ну... наверное, согласился бы. - На то и был расчет. Они с наркошей из соседней квартиры, `внучком` ее то бишь, на жизнь так зарабатывают.

Выбирает она на улице, кто поприличней выглядит, зовет как бы по хозяйству помочь... А потом - ...

... й злонамеренности - считают неправым в чем бы то ни было. Ты живешь одним-единственным днем - то есть, сроком, оставшимся до намеченной - и даже не тобой намеченной! - где-то впереди, неподалеку, точки. Наподобие срока получения каких-то очередных денег. И даже не думаешь о том, что кто-то может ощущать время иначе. Ты всегда делаешь то, что твоя левая пятка пожелает, а окружающим предоставляешь выбор: либо смириться с этим либо проваливать на фиг. Тебе плевать, что я почувствовала, увидев тебя с этой малолетней дурочкой. Одни взгляды ваши чего стоили... Сначала, когда я ушла, мне не хотелось тебя больше видеть. Никогда. И сразу же, стоило закрыть за собой дверь, что-то такое важное исчезло... Пропала уверенность в себе, понимаешь? А еще дня через два я поняла, что все равно вернусь к тебе, каков бы ты ни был и что бы для этого ни пришлось вынести. Потому, что без тебя - хуже. Я знаю, что ты после этого наверняка уже не будешь относиться ко мне, как раньше. Может, и вообще перестанешь уважать. И все равно... На глазах ее выступили слезы. Резко отвернувшись, Елка уткнулась лицом в подушку. Петяша перевернулся на живот и ласково положил руку ей на голову. Тогда она, извернувшись под его ладонью, порывисто обняла его и долго, крепко поцеловала. - Ладно уж, - сказал Петяша после того, как губы их разомкнулись. - Чего уж теперь-то отношения выяснять... Идем, ежели не лень одеваться, кофе сварим да покурим. А то - Димыч там один... Как; не лень? - Нет. - Елка с...

... ила многолетнюю привычку, притушила гордость. - Д... да. Удовлетворенно кивнув, Димыч отправился исследовать кухню. Прессинговать дальше, требуя гарантий и ставя условия, не стоило - в таком состоянии собеседник все равно неизбежно утратит внятность. Человек этот Флейшман умный; сам понимает, что плевать в колодец - занятие столь же бессмысленное, сколь и негигиеничное. Да и не по себе как-то было, честно говоря; при любых других обстоятельствах он, Димыч, скорее восхитился бы этим человеком, в котором предельная практичность без всяких яких уживалась с безукоризненным внешним благородством, непременно попробовал бы наладить отношения и кое-чему поучиться. Таких зубров и вообще-то немного, а скоро, видимо, не будет совсем. Вымрут - ох, вымрут они естественным порядком, сменившись куда менее приятными в общении зубрами новой формации. Поберечь бы их, таких, следовало; но вот - поди ж ты... Чего же он сиделку себе не вызовет? Или - денег нет? Через некоторое время после укола Георгий Моисеевич (Димычу, наверное в силу изложенных выше причин, вдруг сделалось как-то неудобно именовать этого человека фамильярно Флейшманом) малость пришел в норму, однако, как и предполагалось, отказываться от собственного, хоть и под принуждением данного, слова не стал. - Спрашивайте. - Что же спрашивать, Георгий Моисеевич; то, что я - от Пети Лукова, вас не удивило, значит, сами знаете, что мне хотелось бы услышать. Флейшман задумался. - Нет, молодой человек, я так не могу. Лу...