... ернард. Вот видишь!

Ханна. То есть пока не знаю.

Бернард. И не узнаешь. Что они сделали с его бумагами? Павлини что-нибудь пишет?

Ханна. Устроили большой костер.

Бернард. Вот-вот!..

Ханна. Я еще не просмотрела `садовые книги` леди Крум.

Бернард. Расходные записи или дневники?

Ханна. Там всего понемножку. Пробелов тоже хватает, но период более или менее вырисовывается.

Бернард. В самом деле? А на Байрона ты нигде не натыкалась? Это я так, из праздного любопытства...

Ханна. В библиотеке есть первое издание `Чайльд-Гарольда` и, по-моему, `Английские барды`.

Бернард. С дарственной надписью?

Ханна. Нет.

Бернард. А в письмах он не всплывает?

Ханна. С какой стати? В его письмах Крумы тоже не плавают.

Бернард (безразлично). И то правда. Но Ньюстед отсюда не так уж далеко. Слушай, ты не против, если я немножко покопаюсь? Разумеется, только в бумагах, которые ты уже отработала.

Ханна что-то заподозрила.

Ханна. Так кто тебя интересует, Байрон или Чейтер?

В боковую дверь входит Хлоя. Она без обуви, в одних чулках. Несет целую охапку одинаковых с виду гроссбухов в кожаных переплетах. Она зашла за своими туфлями.

Хлоя. Простите... Я на минутку... В буфетной есть чай... Только из кружек, ничего?

Бернард. Благодарю вас.

Хлоя. Ханна вам покажет.

Бернард. Позвольте, я помогу...

Хлоя. Нет-нет, я справлюсь... (Бернард открывает для нее другую боковую дверь.) Вот, решила спрят...

... Гас обожает копаться в старых бумагах, картинах. Впрочем, выдающихся мастеров нет. Так, по мелочи.

Ханна. Учебник математики принадлежал ему, учителю. Там сбоку его имя.

Валентайн (читает). `Септимус Ходж`.

Ханна. Как ты думаешь, почему все это сохранилось?

Валентайн. Непременно должна быть причина?

Ханна. А график? Он к чему относится?

Валентайн. Я-то откуда знаю?

Ханна. Почему ты сердишься?

Валентайн. Я не сержусь. (Помолчав.) Когда твоя Томасина решала задачки, математика была примерно такой, как последние две тысячи лет.

Классической. И еще лет сто после Томасины. А потом математика ушла от реальности. Совсем как современное искусство. Естественные дисциплины, то есть вся прочая наука, оставались классическими, а математика превратилась в этакого Пикассо. Однако смеется тот, кто смеется последним.

Сегодня природа берет реванш. Оказалось, что все ее причуды подчинены точнейшим математическим законам.

Ханна. И подкормка тоже?

Валентайн. В том числе.

Ханна. А вдруг Томасина сумела...

Валентайн (резко). Какого черта? Не могла она ничего суметь.

Ханна. Ладно, вижу, вижу, ты не сердишься. Но ты сказал, что она делает то же, что и ты. (Пауза.) Объясни, что ты все-таки делаешь.

Валентайн. То же, что Томасина, но с другого конца. Она начинала с уравнения и строила по нему график. А у меня есть график - конкретные данные, - и я пытаюсь найти уравнение, которое дало бы этот график в результате итер...

... что впереди нас ждет мир без жизни и света... подобный деревянному очагу, который неизбежно поглотит себя и обратится в единую неразличимую золу. Мир утратит весь жар Земли...`

Валентайн (оживленно и заинтересованно). Так-так, интересно.

Ханна. `Он умер в возрасте сорока и семи лет, дряхлый, как Иов, сморщенный, как кочерыжка, сам - лучшее доказательство своих пророчеств. Но до последнего часа он трудился, пытаясь вернуть миру надежду посредством доброй старой английской алгебры`.

Валентайн. Все?

Ханна (кивает). В этом есть какой-нибудь смысл?

Валентайн. В чем? Что все мы обречены? (Небрежно.) Вообще-то это второй закон термодинамики.

Ханна. И давно он известен?

Валентайн. Поэтам и безумцам - с незапамятных времен.

Ханна. А серьезно? Тогда о нем знали?

Валентайн. Нет.

Ханна. Это как-то связано... ну... с открытием Томасины?

Валентайн. Она ничего не открыла.

Ханна. А с записями в тетрадке?

Валентайн. Нет.

Ханна. Значит, совпадение?

Валентайн. Какое совпадение?

Ханна (читает). `Он умер в возрасте сорока и семи лет`. Это случилось в 1834 году. Значит, родился он в 1787-м. Как и учитель. Он сам написал лорду Круму, когда нанимался на работу. `Год рождения - 1787`.

Отшельник родился в тот же год, что и Септимус Ходж.

Валентайн (помолчав). Эпидемия! Тебя что - Бернард в ногу укусил?

Ханна. Как ты не понимаешь? Я думала, мой отшельник - идеальный символ. Идиот в пейзаже. Но...