... - Филимонов бросился в комнату, - Где ножницы?

- Вот. Прямо перед тобой.

В конверте оказалось уведомление, составленное на русском языке и еще один конверт, привлекший внимание пожелтевшей от старости бумагой и поразивший тем, что на нем, на русском дореволюционном языке, было указано - Филимонову Сергею Павловичу!

` Уважаемый, господин Филимонов Сергей Павлович!

Выполняя последнюю волю, умершего 14 декабря 1849 года господина Филимонова Сергея Павловича, нотариальная контора `SMAIL and Ko` извещает Вас о том, что на Ваше имя, в нашей конторе, хранится пакет.

По условиям завещания, пакет может быть передан только Вам, лично в руки.

Если пакет не будет востребован в течении шести месяцев с момента уведомления, то, согласно воле покойного, он подлежит уничтожению.

Одновременно, Вам высылается письмо господина Филимонова Сергея Павловича.

Всего наилучшего!`

Все это на отличной мелованной бумаге с гербовой печатью!

- У тебя объявился родственник, правда, покойный. Я не ошиблась - это наследство!

Филимонов аккуратно надрезал конверт по краю и высыпал на стол голубоватые залежалые листочки, мелко исписанные мистическим `родственником`.

` Милостивый государь! Ежели моя воля исполнена с той точностию, на которую я и возлагал свои надежды, то теперь мое письмо находится в руках человека по имени Филимонов Сергей Па...

... Вам было бы удобно и не предвижу возражений, чтоб я сам справился с заказом. Не так, ли?

- Конечно! Конечно! - раздалось со всех сторон.

Вишневский перешел на английский и, водя толстым пальцем по меню вверх-вниз, приступил к заказу. Китайцы скорострельно кивали головой и ничего не записывали.

- А, пока, к делу! Давай-ка пакет!

Филимонов безропотно передал упаковку в требовательную руку Вишневского. Тот вскрыл его без усилий, стряхивая сургучные отходы на пол, извлек несколько таких же пожелтевших листочков, как и те, на которых было выполнено недавнее письмо однофамильцем из прошлого века.

- Бумаги интересные! Заслуживают внимания! - произнес через некоторое время Вишневский, - Но, господа, нам предлагается отправиться на другой конец света! И, как в дешевом романе, кроме того - на остров! А, это, уже напоминает сказку из `Тысячи и одной ночи`!

- Это, куда же? - не утерпел Дрозд.

- На один из островов Фиджи.

Филимонов почувствовал приближение омерзительной тошноты. `Авантюра!

Чистой воды - авантюра! Факир был пьян, и фокус - не удался`!

- Я, кстати, в тех краях бывал. Места, надо сказать, изумительные!

Какие там краски! С ума можно сойти! И, кругом, одни - косоглазые!

- Что же делать? - потерянно спросил Филимонов. Его больше совершенно не раздражал Вишневский, ничуть, не потерявший самообладания и, похоже, единственный, кто мог бы принять прав...

... империи, но стоило лишь прикрыть веки и возблагодарить Богов за краткие мгновения покоя, как тут же, снова, начинал доноситься воинственный скрежет металла и шепот диких лесов перерастал в угрожающие гортанные крики врагов. И, казалось, не будет этому конца.

Но еще тревожней осторожный шорох и бесшумная поступь тех, кто рядом.

Кто прячет свой взор, опасаясь разоблачения... Страх еще сдерживает их порывы. Но прав был Меценат - страх преодолим! И, тогда...

Случись, это раньше, он заставил бы Тиберия заплатить кровью. Невзирая на проклятия Ливии. Но, теперь... Теперь, он колебался и не знал - на что решиться! Тиберий не хочет ждать. Ему не терпиться занять его место, и он, во имя этого, не остановится ни перед чем!

Несколько ночей Октавиан обдумывал положение, пока, не пришло окончательное решение. На следующий день он приказал доставить Тиберия.

Доставить без вооруженной охраны, но так, чтоб тот сразу почувствовал твердую руку Октавиана и понял, что императору известно все. Не стоит тратить время на пустые разговоры. Кальпурий послал восьмерых легионеров из личной охраны, без оружия. Каждый в Риме знал, что это означает.

Тиберий держался с достоинством и не произнес ни одного слова в оправдание.

- В ближайшие дни ты отправишься на Родос, - сказал император. Эта фраза не требовала пояснений. На острове находилось старинное имение Клавдиев, давно заброшенное, не ре...