... что мел с потолка, будто снег, посыпался:

хлопьями, белый. Вышла.

Тетка Харыта раздавала горячие картофелины.

Ганна стояла одна. На голове ее будто снег лежал.

Не таял.

12 Через минуту картошку съели.

- Тетечка Харыточка, - ластилась Верочка к тетке Харыте. - Будьте так добреньки, дайте мне добавочки.

- Нету ничего, деточка.

- Ну хоть шкурочку от картошки дайте!

- И шкурочек нет, деточка, съели. Ничего не осталось.

- А я тоже кушать хочу, - заплакала Надя.

- Дай нам исты! - заревела вместе с сестрами Люба. - Исты хочу... Исты...

Бросилась к ним тетка Харыта, обняла сестер ревущих, успокаивала:

- Потерпеть надо, детоньки. Только ж поели...

- Мы хотим кушать, - плакали сестры.

- Жрать хочу! - завопил и Чарли.

- Мы хотим есть! - подхватила вся столовая. - Дайте нам кушать!

Стучали по столам ложками.

- Подождите немного, скоро обед будет. Нет ничего, съели все. Нет!

Ну, нема!

- развела руками тетка Харыта.

Потом задумалась

- Тихо! - сказала. - Будет вам еда. Только поработать надо.

13 На базаре шла своя жизнь. На дощатых, серых от дождей прилавках, на ящиках, на траве или прямо на земле, разложив на газетах, на простынях и покрывалах присыпанный белой пылью товар, продавал народ что было.

Шамкая беззубым ртом, продавала древняя старуха прошлогодний початок кукурузы: держала его в руках, словно вынула изо рта челюсть - с желтыми блестящими янтарными зубами - и держи...

... Стой, Сулеймен!!!

Верблюд не останавливался: не понимал по-русски.

- Тпр-р-ру! Я кому сказала! Який ты! Басурман! - натянула изо всех сил вожжи. - Стой! Дьявол!

Верблюд поглядел на нее бархатным басурманским глазом, встал.

Подошли к Ганне. Ганна крепко спала. Потрясли. Ганна не проснулась.

- Мертвая? - Канарейка мужа спросила.

- ...ртвая... - лыка не вязал.

- Берись за ноги, я за руки. Кидай в повозку!

Закинули спящую Ганну в повозку. Дальше поехали.

13 Спит, не проснется Ганна, снится ей: лежит где-то, на мягком. Куда- то едет.

Хорошо. Только запах сладкий душит, к горлу подступает.

Проснулась, голову повернула: мертвый мужик на нее - сидя - смотрит не мигая.

В другую сторону повернула: баба с синим лицом в платочке лежит, платочек чистый на ней, белый.

На белом платке ее сидела зеленая муха, потирая руки.

Поглядела Ганна: сама на трупах лежит - мужики, бабы, дети - все вперемешку.

Запах стоял сладкий, тошнотворный.

Большие мухи, осатанев, летали зигзагами, зудели, садились на трупы, беспокойно и быстро ползли по ним и вдруг срывались вверх, взрываясь зудящим звуком: - з-з-з!!! - будто пилою душу распиливали.

- Тп-р-ру! Окаянный! - услышала Ганна.

Повозка остановилась на кладбище, у большой ямы.

Спрыгнули Канарейки с козел, подошли к трупам, потащили за ноги мертвого мужика.

Раскачали, бросили в яму.

Взялись за бабу. Раскачали бабу, бросили.

Ганна ни жива ни ме...

... инес одеяло с Ганной. Положил на снег. Развернули. Испуганно Ганна из лоскутков глядела.

- Тю, да то мала!

- Мала не мала, лишь бы эта самая у ней была... - сказал Семен.

- Да то дурочка деревенская. Убогая она, - сомневался все тот же парень. - Грех.

- Все одно в аду гореть, - ответил Семен. - А что убогая... Так они, убогие, у нас всю жизнь отобрали... Едри их в корень! Держи ее, ребята!

Первым у нее буду!

Навалились на Ганну со всех сторон. Ганна выворачивалась, била Семена в лицо, кусалась. Парни держали ее за руки, за ноги. Как распятая на снегу лежала.

- Ну, Семен, давай...

Вдруг раздался выстрел.

Мужик бежал:

- Атаман застрелился!

17 Атаман сидел уткнув голову в пенек.

- Из-за Катьки... - сплюнул Семен. - Нас на бабу променял!

Бежал часовой:

- Атас! Легавые скачут!

- По коням! - скомандовал Семен.

18 Проскакали кони над Ганной. Потом другие кони прискакали, с людьми в шинелях, повертелись у костра, унеслись за выстрелами.

Не заметили Ганну.

19 Ганна встала, побрела за людьми в лес. Шла в разорванной белой рубахе, падала в сугроб, снова шла.

Вышла на поляну. Луна освещала поляну. Увидела вдруг руку отсеченную Степана, в кольцах. Чуть дальше мертвого Семена увидела. Рядом Степан лежал, обняв человека в шинели. Тут и там лежали вперемешку мертвые тела. Увидела лицо энкавэдэшника со шрамом. Черный от крови снег был около него.

Подвывая от страха и ужаса, прошл...