... назначила. Свидетели категорически нежелательны. Не обо мне речь... Но затаскают же потом Мурада этого. Жаль парня.

- Почему только Мурада? - вытянулось лицо у Голикова. - А я разве не свидетель?

- Тебя они знают. Наверняка давно проверили, кто ты и что за птица. А Мурад... Тем более из Ташкента. Сам знаешь, что там сейчас творится... Процессы, коррупция, миллиарды... Тем более с гранатами... Подрывник...

- Что за особа? Расскажи толком.

- Не что, а кто... Из японского посольства. Понятно?

- Японского? Непонятно.

- Жена атташе по культуре или что-то в этом роде. Во всяком случае она так утверждает.

- Где же ты ее подцепил?

- В комиссионном, где ружьями торгуют. Она там приценивалась к одному стволу. Я ей посоветовал... Ну и... Телефон дал.

- Иностранке? Домашний телефон?

- Да она по-русски чешет лучше, чем по-японски. С акцентом, правда.

- Когда же она приедет?

- За ней следят. Наши... из Комитета. Она сейчас уходит от `хвоста`. И звонит мне время от времени.

- Как звонит?

- У нее телефон в машине. Япония все-таки.

- Что же наши не могут подслушать, что она тебе звонит?

- Мой телефон прослушивается, это точно, а вот ее нет.

Голиков тихо снял кожаные тапочки, в которые он переобулся, и, нагнувшись, потянулся за своими ботинками.

- Я, пожалуй, пойду, Игорь... Валентинович, - сдавленным от наклона голосом пропыхтел он.

- Ку-да?

- У тебя гости... Мурад... Гранаты... Неудобно.

- Еще как удобно, - категорически воз...

... мутненному счастью той поры любовь цвела и наливалась и до исхода было еще нескоро. Сияла огоньками елочка-подросток и дважды уютно было мне в твоей гостиной, куда натаскал я с кухни салаты трех видов, полкачана квашеной капустки, пупырчатые огурчики, краснокожие помидорчики, ковшик черной икорки... В морозилке охладевало шампанское и ледяной королевой стояла водочка, а ты, румяная, в красном переднике, празднично озабоченная, гениальный творец нашего ужина, была вкусна при поцелуе и источала томление, как чудо-индейка в духовке.

Праздничного одиночества не случилось - около одиннадцати, когда мы уже успели проводить Старый год первой рюмочкой, пришла Полина. Как была в шубе и шапке прошла к матери на кухню, о чем-то поговорила, потом разделась и за нашим столом появился третий прибор.

Я немного взгрустнул, но торжественный перезвон кремлевских курантов развеял тучку на звездном небосклоне новогодней ночи, шампанское, казалось, газировало кровь вином, ты мне подарила теплый красивый свитер, я тебе павловский платок, о котором ты как-то обмолвилась, как о желаемом, даже Полине нашелся подарок - духи, что я припас для тебя же, а она мне в ответ многозначительно презентовала... зубную щетку.

Расхохотались от души и было беззаботно еще какое-то время пока Полина не разревелась прямо за столом. Ты молчала, а Полине надо было исповедаться - кому как не мне в присутствии матери, чтобы е...

... тски глупой и казалась совсем безобидной. Стоявшие внизу поначалу недоумевали, откуда среди ясного неба летят брызги, потом осознали, что, скорее всего, какой-нибудь мальчишка развлекается, только поди поймай этого хулигана, да и что с того, что поймаешь, тем более, что автобус вот-вот подойдет. Один из стоящих запрокинул голову и долго-долго ждал, когда же этот негодяй высунется из окна, чтобы хотя бы пригрозить ему пальцем, не подозревая, что Гришка Лагутин также терпеливо ждет, когда тот опустит голову, чтобы тут же выдать порцию воды.

- Шея у тебя просто железная, из нержавеющей стали, но ничего, посмотрим кто кого, - злорадствовал Гришка.

Соревнование `железной шеи` и Гришки могло затянуться надолго, но тут подошел автобус, очередь сбилась в кучу у его дверей, и Гришка методически, как мортира, залпами опустошил бутылку под ликующие крики товарищей.

На противоположной стороне улицы, откуда отражение в стеклах не мешало разглядеть прилипших к окнам студентам, стоял милиционер. Он покачал головой и стал переходить улицу, направляясь к входу в институт.

Игра закончилась. Ликование мгновенно стихло.

- О, мама миа, - воскликнул Гришка, легко слетел с подоконника и принялся быстро собирать вещи.

- Допрыгались, - спокойно, но громко сказал Николай Грачев. Только он да еще пара тихонь-отличниц не принимали участия в Гришкиной затее. - Сейчас явится милиция, всех перепишут, и все это учту...