... ь надежда попасть с высоты горящих этажей...

Для реактивных истребителей таких брезентов еще не придумали. Гул нарастал, крестик уверенно целился в центр городка и поздно было уже катапультироваться, как и поздно было бежать через степь к универмагу - предупреждать, эвакуировать... Рытин только заткнул уши, чтобы не выплеснуло мозг от гулких и тяжелых ударов сердца.

Почти над самыми антеннами истребитель отрыгнул жуткое багрово-огненное облако, дрогнул, кое-как выпрямился, и перемахнув черту поселка, понесся на аэродром - прямо на две солдатские фигуры, взлетную полосу и груду щебня.

И почти уверившись в посадке, Рытин вдруг заметил, что у истребителя не выпущены шасси. Беззвучно вспыхнули за кормой цветы парашютов6 нос задрался напоследок, показав зеркальное, в мелькающих тенях брюхо, и как-то сразу наполнившись свинцовым весом, истребитель гулко принял на себя утрамбованную тушу земли.

Брызнуло сухое облако пыли. Самолет смялся бумажно, по-бутафорски, что вовсе не соответствовало басовитому грому, который бил в стороны и пробирал солдат муторной дрожью. Рытин вспомнил о себе. Бежать было поздно и тогда он повалился прямо в колючую полынь - все еще сжимая голову мокрыми ладонями.

Гул плавал над головой, тормошил за испод, вдавливал в пыль, прорываясь треском и невнятным, вынимающим душу всем. Потом гул как-то сразу оборвался - остался лишь во...

... ль - в первом спальном вагоне.

- Я... я... - заикаясь, начал он. - Поймите... При чем здесь документы?

Рудольф тут же оседлал ситуацию.

- Как это без документов? Как же вы? Такой акт, понимаете ли...

- Там, там... - неопределенно жестикулировал Рытин. - Есть... только в плаще...

- Без документов - увы! Зря вы его, конечно, не прихватили. Если бумагу составлять, данные нужны...

- Я наизусть знаю! - еще надеялся Рытин.. - И номер, и серию, и...

- Так дела не оформляются, - снисходительно улыбнулся мучитель. - Поймите меня правильно, молодой человек. И озабоченно повернулся к Гале. - А вы, будьте добры - сопроводите товарища, проследите, чтобы он... ну...

Рытин некоторое время зорко пересчитывал веснушки, затем отвернулся, рванул дверь, вышел в тамбур. За спиной зашипело:

- Кто у тэбэ там...

- Галина Богдановна! - повышенно перекрыл Рудольф. - И билетик его с собой прихватите, если не передумает, конечно.

- Не передумает! - совсем по-мальчишечьи выкрикнул Рытин и, не дожидаясь конвоя, нырнул в лязгающую гармошку.

Его несло в каком-то угарном галопе - толкал сонные тени, путался в теплых штабелях плацкарта, а в стыковых сбивках чудились ему, словно обрывки фонограмм - крики и стоны разложенных по полкам мертвецов. Впереди еще оставались двери и слабенький признак надежды. За спиной, покорно закрывая все отворенное Рытиным, тихо и невнятно ругалась Галина.....

... е, о треклятой этой вещице - вбитой меж ним и калекой, о тревоге и необъяснимой уверенности, которая заставила его вернуться... Ему холодно внимали стеклянные глаза приборов, поникшие тумблера - все окружение, которое честно отслужило смену и ныне желало лишь тишины и покоя. Только дьяволенок на столе напоминал `щипчиками` о должке, торопил, ждал тепла его ладони. Галя соглашалась с жалеющей улыбкой, видимо, ничего так и не поняв, а просто из веры в его простуженный волнением голос. Согласилась проверить состав - не осталось ли кого, просто, чтобы помочь молодому несчастному инженеру отделаться от чудной мании - раз уж нашло на него, люди мы или кто... Просто она была женщиной....

Галина постучала в окно последнего вагона и убедившись в неживой тишине, отшвырнула палку. Став между рельсами так, чтобы ее было видно с головы состава. Помахала рукой. В ответ отмахнула маленькая фигурка, темнеющая в дверях ее вагона.

Галина вздохнула с сомнением.

- Ох и... Бывают же.

Потянулась на цыпочках, еще раз глянула в окна и отошла в сторону, подальше - об этом тоже просил чудик. Крыша состава испуганно рассыпала в небо воробьиную стаю... Рытин стоял в каморке, копил силы и старался не смотреть на талисман - на этого посредника, кость, эстафетную палочку, счетчик, или - черт его знает, во что он успел превратиться за время двух катаклизмов - на аэродроме и в поезде.

Не в дьяволенке ...