... не испытывала Сатоко к несчастной няньке.

Острое чувство охватывало ее - будто это именно она, Сатоко, в детстве изведавшая лишь достаток, - и есть теперь этот несчастливый ребенок.

`В общем-то, - думала Сатоко, - лишь одна я и была свидетелем этой сцены - младенца в кровавой газете. Пускай даже мать его тоже видела это... И сам он тоже все чувствовал. Но из нас троих только мне одной доведется хранить теперь в памяти до конца своих дней картину страшного его рождения. Быть может, он вырастет - и люди расскажут ему, как он родился, как выглядел при этом... Какой кошмар, наверное. Будет твориться в его голове!.. Нет же, нет - все будет в порядке: уж я-то не выдам тайну, известную мне одной. Ну, а я-то, в конце концов, все же сделала ему добро. Спеленала фланелью, переложила с пола на кресло...`

Сатоко погружена в молчание.

Перед воротами ночного клуба муж бросает водителю:

- В Усигомэ! - пропускает Сатоко в машину и захлопывает дверцу снаружи. За стеклом на секунду мелькает его улыбка - два ряда здоровых белых зубов.

`В нашей с тобою жизни никаких тревог быть не может!..` Мысль эта страшной усталостью навалилась на Сатоко, распластав ее тело на спинке сиденья. Оглянувшись, она снова увидела мужа: даже не обернувшись, он уже устремился туда, где стоит его `Нэш` - и яркий твидовый пиджак исчезает, смешавшись с толпой. Он терпеть не может стоять на месте, если вокруг толчея...

В театре только что закончился...

... л лицо в протянутых навстречу руках, и заплакал...

В тон ему заплакал и соловей на высоком дереве.

- Вы не должны оттуда выходить!.. Нам запретят играть здесь, на холме... Возвращайтесь обратно в свой серый дом.

Вздохнув, человек посмотрел на луну. Глаза его были так же чисты, как и глаза Акахико.

- У меня был ребенок; такой же маленький мальчик...

- Где же он сейчас?

- Сейчас он - чайка, и летает над морем. И когда он охотится, отыскивая серебро рыбьей чешуи среди волн, то окунает шею в воду. И говорит: `меня умертвили в сером вечернем море, мой убийца - на черном дне. И пока не поднимется он на поверхность, я обязан ждать здесь, зависнув над этим морем...`

- О чем вы?!

И человек продолжал:

- Дьявол, убивший ту бедную чайку, нашел себе путь на поверхность.

И знаешь, кто показал ему этот путь? Ты... И я сделаю тебя счастливым.

Я возвращаюсь в тюрьму.

На краю леса осужденный покидает ребенка - и взбирается по склону, возвращаясь в свой серый дом.

Год проходит.

И когда снова распускается щавель - из ворот тюрьмы появляется освобожденный. Мальчики, его друзья, уже ждут его.

Освобожденный выходит:

Много яркого света повсюду. Дети бегут к нему и садятся вокруг на траву.

Блеск, сияние и повсюду - распустившийся щавель.

Дети смотрят вниз - и там, у подножья холма, вдруг замечают они, постепенно надвигается на них что-то большое и черное. Это - женщины.

Мать Акихико. Мать Тосико...

... оих Хатиману. Молитвы наши - за существование, за предрешенность. Молитвы вездесущих всегда таковы.

Стань же морем, Убийца! Море - берегами очерченная безбрежность.

Когда космос бросает тень на чистейшую голубую воду, - это тень, которая существовала всегда.

Появившиеся вдруг из-за красных холмов проповедники, завидев убийцу, в страхе попадали на колени. В темной пучине пролива прошла мертвенно-бледным оттенком стая акул, всколыхнув жемчужные раковины.

Сколько раз в тени знамени Хатимана поселялась Смерть - но каждый раз, налетая с южных своих островов, ветер пьянящий сметал ее вмиг.

- О чем задумался ты, убийца? Тебе нужно бы стать пиратом... Нет же - ты был пиратом. И сейчас ты к этому возвращаешься. Или ты скажешь, что уже не сможешь вернуться?

Но убийца молчал. Только слезы его текли, не переставая. Провал между ним и другими - для него неизбежен. Существует он изначально, поскольку с провала он начинается. Это и в миру вещь загадочная. Благоухание сливы разливается в кромешной тьме. Благоуханье - провал.

Зреющие тихим полднем плоды - провал.

Что за жестокая милость - быть юным... Не говоря уже о том, что существуют, наверное, космические муки жизни, когда веришь, что можешь с собой что-то сделать.

Ветер приказывает блестеть зарослям на другой стороне; стоит ему лишь приблизиться к телу - и наползают на заросли тучи. Так ветер подымается постепенно, выше - над каждым из наших сердец. Сия...