... нная большевичка по фамилии Кротких, - а мы-то на вас надеялись! А мы-то...

- Так и есть, - согласился Бахметьев К. Н., - на меня всегда кто-нибудь надеялся, всегда какое-нибудь `мы`. Это даже удивительно!

Какая надобность?

- Неужели ты на партию, хотя бы и за Воркуту, можешь обижаться? Чего такого особенного? Один ты, что ли? Вот и я...

- Тебе как угодно, товарищ Кротких! - отвечал Бахметьев К. Н. - Мое решение - оно личное, твое решение - тоже личное. С меня хватит, с тебя - не хватит; доказывать, спорить не о чем.

- А это, товарищ Бахметьев, - сказала товарищ Кротких, - не что иное, как эгоизм. И, значит, тебя действительно не зря заслали в Воркуту и только по ошибке восстанавливали в партии. Я же и ставила тебя на учет в нашей парторганизации. Поэтому мне за тебя стыдно.

- Мне почему-то нет! - вздохнул Бахметьев К. Н.

- А как тебе теперь? - спросила Кротких.

- А теперь мне все равно.

- Так жить нельзя! Это не человек, которому все равно! Неужели ты не понимаешь - нельзя?! - возмутилась Кротких.

- Помирают все одинаково, - отвечал ей Бахметьев К. Н. - Что партийные, что беспартийные: сердце перестанет дрыгаться - и все дела.

Товарищ Кротких ушла расстроенная, Бахметьев К. Н. подумал: `Вот бы поскорее дождаться!` И стал ждать.

В ожидании длилась жизнь. На своем веку он чего только не ждал - никогда не сбывалось. Но тут - верняк.

В ожидании бывало приятно и выпить, чтобы в самый раз, ...

... на такого не глядели бы!

- Я не демократ. Я раком больной - разные вещи. Разные!

- Ты больной не один. Вас, таких, до Москвы раком не переставишь!

При Сталине невиновных стреляли, верно, а почему нынче-то виновных ласкают: воруй еще и еще?! И должности им дают? Научились откупаться, да? В те времена этакой науки в помине не было. Убийцы в подъездах и где угодно людей убивают, ровно кроликов, а кто убивает - ни одного не поймают, не судят! Жертвы ГУЛАГа счетом считаются, а сколько людей нынче мафиозно постреляно, экологически погублено - учета никакого!

Скоро уже больше, чем сталинских репрессированных, будет жертв! У-у-у, падлы! Товарищ Сталин за один только Чернобыль скольких бы пострелял, никому бы неповадно было еще и еще взрываться, - а нынче?! Мне, Константин Николаич, в одно окошечко посветило: цена бы на какой-то продукт снизилась! Преступников какая-никакая комиссия, комитет какой-нибудь поймал бы? За ваучеры свои что ни что, а я вдруг бы получила бы?

Нет, не светит, и ты, Костя, единственно что правильно делаешь - это помираешь. Притом - как человек! В собственной квартире - это раз.

Племянничек тебя по высшей категории иждивенчествует. Вот какие тебе и нынче вышли льготы - ты, поди-ка, и не мечтал? Это - два! Я тебе завидую! У меня перспективы нет.

- Я не мечтал! - признавался Бахметьев К. Н. - Нет, не мечтал.

Сидя на полу, успокаиваясь, Елизавета Вторая соображала:

- А может, ты и сболтнул чег...

... ей, по логике раковой, кроме той, которая была безо всякой логики, внимание - пристальное! - Бахметьева К. Н.

вдруг стало привлекать сердце. Собственное. Странно, что это произошло `вдруг`, тогда как в действительности, по крайней мере лет двадцать тому назад, сердечные мысли уже должны были прийти к нему. Не пришли.

Впрочем, ничто и никогда не приходило Бахметьеву К. Н. вовремя.

Ну а сердце - это удивительный, если вдуматься, предмет, скромный тоже на удивление, терпеливый и преданный необыкновенно. Другого такого предмета на свете нет, не может быть. Бахметьев К. Н. свое сердце под всяческие неприятности подставлял, можно сказать, пакостил ему на каждом шагу - оно терпело, ни в чем его не упрекая.

Какую бы биографию он ему ни устраивал - оно молчало.

Ну, бывало, постукает почаще - называется `сердцебиение` - и все, и вопрос исчерпан. Нынче очень хотелось Бахметьеву К. Н. собственное сердечко ласково погладить. Собственно, больше некого ему было ни приласкать, ни поблагодарить. С такой же искренней благодарностью и признательностью - некого!

Как и всю прочую свою внутренность, Бахметьев К. Н. сердце никогда не видел - закрытая зона, но ведь слышать-то его можно было в любое время дня и ночи, только прислушайся! Он до сих пор не прислушивался.

Правда что безобразник и больше того - хам! И только недавно, уже в постельном режиме, Бахметьев К. Н. подсчитал, что его сердцу столько же лет, месяцев и дней, скольк...