... ожно стали выяснять в курилке, кто чем занимается. Это было запрещено, но любопытство сильнее инструкций.

Лаборатория 1 13 делала что-то длинное и гибкое с сетями внутри. Отдел первых сигнальных систем - вернее, та его часть, что находилась на нашем этаже, - занимался плоским эластичным элементом размером с наволочку. Мы решили, что это соответственно корни и листья будущего дерева `Нефертити`.

- Красотища! - сказал Андрюша. - Ты представляешь, какие лопухи будут на ветках. Сколько кислорода! Как они будут шелестеть!

- Ты сам поменьше шелести, - сказал Мыльников.

Остальные отделы и лаборатории занимали другие этажи, куда доступа мы не имели. КБ у нас ддесятиэтажное. Это самое крупное здание в городе.

Оно даже выше церкви. Его видно из любой точки города. Второй этаж административный, на него может попасть каждый сотрудник. Остальные этажи закрыты для посторонних. Стали мы лепить нижнюю часть ствола. Андрюша занимался датчиками, Мыльников продумывал общую компоновку, а я рассчитывал сети.

Прошло около месяца. Наш этаж благодаря убеждениям Андрюши окончательно уверился в том, что `Нефертити` - искусственное дерево. Между собой мы называли инженеров лаборатории N 13 `корневиками`, первосигнальщиков - `листовиками`, мы же именовались `ствольниками`.

Непредсказуемый заходил к нам несколько раз и интересовался ходом работы. Он появлялся в своей обычной манере - будто конденсировал из воздуха. Толь...

... в океанах. Они не только собщат нам о своих живых братьях, но и расскажут им о людях на своем языке. Мы объединимся и поймем друг друга до конца.

Перед самым домом дорогу мне перебежала черная кошка.

- У, зараза! - крикнул я, пытаясь догнать и пнуть ее ногой.

Нет, нелегко нам будет наладить контакты!

Когда мы прощались, Папазян шепнул мне, чтобы я зашел к нему завтра в зоопарк. На следующее утро я отправился. Папазян ждал меня в своем маленьком кабинете. Без долгих разговоров мы пошли к Хеопсу.

Был жаркий летний день. В зоопарке бегали дети с мороженным. Возле вольера Хеопса была плотная толпа. Хеопс неподвижно стоял поодаль, глядя поверх людей. Его приманивали булками и конфетами, звали к ограждению, но он оставался безучастен. Хобот Хеопса раскачивался, будто тяжелая цепь.

- Думает, - сказал Папазян, посмотрев на слона с грустной любовью.

- О чем? - спросил я.

- О чем, Тиша, все думают? О счастье... Вот сделаете вашу слониху, она вам и расскажет, о чем слоны думают.

Дети бросали Хеопсу конфеты. Слон нехотя подобрал одну, отправил в рот и побрел к ограждению, как на службу. Толпа заволновалась, в слона полетели булки.

- Одинокий он... Старый стал, совсем одинокий, - сказал Папазян, и глаза его подернулись влагой. - Скучно ему, Тиша, понимаешь? Я потому согласился, что жалко его.

- На что согласились? - не понял я.

- На контакт согласился, - важно сказал Папазян. - На контакт. Слони-...

... етям игра в волейбол, когда слоны перекидывались большим разноцветным мячом.

Я первым обнаружил, что Нефертити стала полнеть. Это меня обеспокоило. Я подумал, что произошла какая-то неисправность во внутренних органах. Шли месяцы, а живот слонихи медленно и неуклонно увеличивался.

- Как хочешь, Тиша, а Нефертити ждет слоненка, - сказал Папазян.

- Это совершенно исключено, - сказал я.

- Почему? Все может быть, - философски заметил Папазян.

- Только не это. Это лежит за грянью науки.

- А оно и должно там лежать, - сказал Папазян.

- Аветик Вартанович! - взморлился я. - Бог с вами! Вы представляете себе ее устройство?.. А я представляю. Я каждую деталь держал в руках.

Слоненку просто неоткуда взяться.

- Э-э, Тиша! - хитро подмигнул Папазян. - Дети от любви берутся - вот откуда они берутся.

И действительно, в назначенный природой срок Нефертити родила слоненка. Это был обыкновенный серенький и смешной слоненок с коротеньким хоботком. Смотреть на него сбежалось все КБ во главе с Карлом. Непредсказуемый был в состоянии шока. Настоящему ученому нелегко видеть, как рушатся все его представления.

- Аветик, я тебя заклинаю, - проговорил Карл. - Когда Нефертити и этот слоненок... словом, когда их не станет... Ты обещаешь подарить их тела науке?

- Зачем так говоришь? Слоны долго живут, - нахмурился Папазян. Потом он улыбнулся и добавил: - мы, надеюсь, этого не увидим... Подари лучше себя науке.

-...