... ль развития.

Такая личность протянута в род, в законы рода, в то, откуда мы идем. Ее автономия есть власть рода: не свобода, а порабощение. Заметьте: до сих пор Ницше своеобразно идет вместе с Кантом; но там, где чисто теоретически утверждает Кант свой практический разум, там практически, как природу, утверждает Ницше свою свободу. Теория для него способ заговорить с современниками; психология - тоже способ рассмотреть в себе то, что требуется отсечь. Оба способа помогают ему заговорить с современниками, чтобы призвать их к их будущему, если будущее это у них есть.

`Дам ему белый камень и на нем написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает`, - сказано в Апокалипсисе. Никто лучше Ницше не понял бы смысла этих слов. Вторично родиться звал нас Ницше, и горы - подножие новорожденного. `Новое имя` и назвал Ницше, притом совершенно формально: `сверхчеловек`, заимствовав термин из чужой терминологии (у Гете). Сверхчеловек - это наименование. Есть ли наименование еще и личность? Если да, то в символическом смысле. Скорее имеем мы дело с грезящимся лозунгом, несознанной и, однако, предощущаемой нормой развития; предощущение превращаем мы в цель устремлений. И поскольку цель развития неопределима сознанием, являясь предпосылкой роста самосознания, постольку воля превращает эту цель в творческий инстинкт;

инстинкт сохранения вида рисует прообраз предела, который доступен развитию личности; этим пределом является новая разновидность челов...

... ющей старую землю с ее небом, людьми и богами от... от чего? Этого не сказал Ницше.

Расхохотался и замолчал. Говорят, накануне рокового дня своей болезни Ницше много и исступленно смеялся, лег спать, и... Ницше, перестал быть Ницше.

Куда унес он это дикое веселье, куда голубую свою унес он нежность? Он оставил нас перед загадкой, предвестием. В душе своей он унес то, чего никто не уносил.

Ницше стоит особняком не только от Канта, Бетховена, Гете. Но и Шопенгауэр, Ибсен, Вагнер не имеют с ним ничего общего, хотя их и соединяет подчас родственность философских идей. Но что для Ницше идеология?

Ницше пытается ассимилировать чуть ли не все философские, эстетические и художественные школы нашего времени. Забавно, что процесс усвоения Ницше в своих расстроенных желудках они выдают за одоление Ницше. Но это преодоление Ницше в области морали и художественного творчества носит скрыто реакционный характер: это - усвоение жаргона без душевного ритма, сопровождающего жаргон. Все повернули назад, все предали Ницше.

И одинаково забытый - не в багряницу, в зарю облеченный, стоит он перед современниками, одинаково противопоставленный гениям прошлого и настоящего.

`Свет мой даю вам`, - обращается он и к нам. Но мы говорим об `учении Фридриха Ницше` и не видим распятого Диониса в окровавленных клочьях риз. И с нами говорят его ученики - эти `высшие` люди, пришедшие к нему. Глядя на них, он мог бы сказать: `Все эти высшие люди, может быть, они еще пахнут?

О, чисты...

... ся им в ветхом образе вырождающегося тела.

С Ницше мы или он без нас?

Нет, мы не с ним.

Мы уже предали его путь: в хорошо известные закоулки свернули мы, гибельные для детей наших. Нам было совестно свертывать с рокового пути; потому описали мы порядочную дугу и оказались у родного очага в халате, в туфлях, со стаканом чая; а хитрую параболу, описанную трусливости ради, назвали мы преодолением Ницше, уверяя себя и других, что Ницше остался у нас за плечами: комфортабельное преодоление!

Вперед зовем мы: надо бы это вперед назвать назад.

И потому-то в другом `назад` - действительное `вперед`!

Маска и лицо встречает нас в Ницше: то лицо, то маска глядит на нас со страниц его книг; маска - экзотизм; лицо - стремление к дальним ценностям:

к вечным ценностям, отошедшим от нас в даль прошлого и будущего. Куда идти - в прошлое или будущее? Но ухождение в прошлое - мнимое ухождение: оно - только предлог стояния на месте и во имя действительного стремления к возрождению Ницше предаст анафеме прошлое, видя в нем уловку настоящего, отказавшегося от борьбы со смертью - настоящего без Голгофы. От настоящего, именующего себя прошлым, - струится для него зараза и разложение: и вот в черной маске мстителя стоит он перед старыми ценностями. Сорвите маску с его слов - не увидите ли вы, что проклятие старому часто непонятая любовь:

так люди, потерявшие близких, способны казаться равнодушными к тому, над чем сжимается их сердце.

Вся деятельность Ницше разбивае...