... вании утверждать, что все живое смертно? Этот вопрос (вопрос - как субъективные, единичные представления могут стать всеобщей, `объективной`, истинной мыслью) оказался роковым для эмпиризма. Ведь у `индукции` нет конца.

Конечно, сегодня мы можем признавать истинными суждения, что, например, все лебеди белы или что параллельные линии не пересекаются. Но где гарантия, что завтра к нам не прилетит лебедь черный или что там, где мы еще не можем проверить, все параллели пересеклись?

Эмпиризм необходимо вынужден был признать абсолютную относительность всякого знания, и неудивительно, что в своем логическом и историческом развитии неизбежно приходит к скептицизму или даже к солипсизму.

Но не лучше дело обстояло и у рационалистов, которые в противоположность индуктивным эмпирическим годам физического эксперимента исходили из идеала абсолютно достоверного `дедуктивного` математического знания. Здесь также со всей остротой встала все та основная проблема философии Просвещения - проема `нового` (`нового` здесь в смысле не выводимого дедуктивно)

всеобщего знания, проблема той не выводимой дедуктивно общей посылки, `аксиомы`, которая сама является основой всякой дедукции вообще, в том еле и математической. У Декарта эта проблема прежде всего встает как проблема непосредственной самодостоверности, как проблема `начала`. И в качестве критерия абсолютной и всеобщей достоверности такого начала`, т. е.

первоначальной, всеобщей посылки, `первой` мысли, из которой деду...

... дилось на основе старых традиционных форм и в этих формах. И сам Кант не мог не путать это новое содержание с той старой формой, в которую оно было отлито.

Таким образом, Кант ставит вопрос, возникший на основе еще чисто пассивной, созерцательной трактовки познания. Но для того чтобы ответить на этот вопрос, он должен был преодолеть созерцательность.

Насколько трудным и буквально мучительным был для Канта этот шаг, свидетельствуют два текста `Дедукции чистых понятий рассудка` (вторая и третья секции, ¦ 15-27), где впервые вводится и рассматривается понятие `продуктивной способности воображения`. Характер переработки указанных разделов во втором издании `Критики` свидетельствует о том, что Кант `испугался` далеко идущих выводов, вытекающих из слишком оригинальной постановки вопроса. Во втором издании он `смягчил` свое учение о продуктивной способности воображения в духе традиционного рационализма, выпятив на первый план понятие `трансцендентальной апперцепции` - `я`, трактуемого как `рассудок` вообще, в плане декартовского cogito ergo sum.

Это дало повод последователям Канта (в частности - Фихте) приписать самодеятельность, `самоаффектацию` рассудку и тем самым истолковать философию Канта в духе последовательного идеализма. С Фихте, идеалистически `истолковавшего` кантовское понимание `самоаффектации`, начинается `борьба` против `досадной непоследовательности` великого учителя - `вещи в себе`.

Протесты Канта против такого извращения не помогли. Таким...

... е, раз А есть В, то с абсолютной необходимостью `работает` вся система точно, как в математике. Ну а если А - не есть?

Например, априорно (в результате цепи логических умозаключений)

установлено, что если А (луна, `сама Во себе`) действительно есть В (т. е.

действительно есть тот предмет, которому, согласно нашему сегодняшнему убеждению, присущи данные математически точные законы движения в солнечной системе), то необходимо следует Д (необходимо следует, что 10 мая 2000 года в 12 часов 8 минут московского времени произойдет солнечное затмение).

Итак, если А есть В! - на этом держится вся сложил цепь логической необходимости. Ну, а если А - не есть..? Ведь эмпирия бытия не зависит от нашего сознает и она отнюдь не обязана (коль нет `предустановленной гармонии`) считаться с необходимостью, a priori установленной `самодеятельностью` продуктивного воображения. Что если луна столкнется с огромным метеоритом или разрушится согласно неизвестной нам пока внутренней `необходимости`, если она, наконец, окажется чем-то существенно иным по сравнению с нашим сегодняшним понятием (предметом) луны, что и обнаружится впервые, скажем, именно 10 мая 2000 года обнаружится в том, что затмение не состоится! Что если...

Математика не допускает подобных `метафизических` вопросов. Она независима от `низменной` эмпирии. Но ведь и эмпирия независима от математики. Ведь эмпирия, в отличие от сущности, - существование! - и существует она `сама по себе`, ежедневно и ежечасно...