... станция

Насколько учение Декарта о субстанции связано с его исходным первоначалом - cogitatio - можно видеть из следующего высказывания: `Из того лишь, что каждый человек сознает, что мыслит, и может мысленно исключить из себя или из своей души всякую иную субстанцию, как мыслящую, так и протяженную, мы вправе заключить, что каждый из нас, рассматриваемый таким образом, реально отличается от всякой иной мыслящей субстанции и от всякой телесной субстанции`. В акте мышления, таким образом, каждому мыслящему непосредственно дана его субстанция - субстанция мыслящая, исключающая всякую протяженную субстанцию, в том числе и собственное тело мыслящего.

Это положение принципиально для Декарта, но и не только для него:

противопоставление двух субстанций - мыслящей и протяженной, или духовной и материальной - проходит красной нитью через философию XVII-первой половины XVIII в., составляя важнейшую предпосылку для механистического истолкования природы. Только в том случае, если духовное начало полностью выносится за пределы природы, последняя превращается в простой механизм, объект для человеческого рассудка - именно такой она предстала у Декарта, наиболее последовательно проводившего в жизнь принципы механицизма.

Субстанции определяются по противоположности: ум - субстанция неделимая, тело - субстанция делимая; первая составляет, по Декарту, предмет метафизики, вторая - предмет физики, т.е. механики. Для того чтобы последовательно провести это разделение в...

... ые совершаются по законам, вложенным в них Богом, и к соблюдению которых Он сделал их способными в силу их собственной

природы...` Эту бесконечную дистанцию Ньютон нарушил, введя понятие

абсолютного пространства как `чувствилища Бога`, которое, таким образом,

как бы связывает все существующие тела в один общий универсум, выступающий

тем самым как некоторый аналог живого организма. Бог тем самым `должен

воспринимать вещи не в силу их зависимости от него, то есть непрерывного

творения... а посредством какого-то рода ощущения, аналогичного тому, с

помощью которого душа, по обычному представлению, воспринимает процессы в

теле`. Но таким образом, по Лейбницу, крайне принижается божественное

познание, поскольку в действительности Бог не обладает таким пассивным

способом познания, какое свойственно человеку, т.е. восприятием чего-то,

данного ему извне: ведь божественное начало есть чистая активность, в нем

нет ничего пассивного, страдательного. Поэтому божественное созерцание

есть, в сущности, не что иное, как творение вещей, в отличие от созерцания человеческого, которое нуждается уже при созерцании в некотором отличном от

созерцающего предмете, который сперва должен быть сотворен Богом.

`...Ошибочно сравнивать познание и деятельность Бога с познанием и

деятельностью души, - заключает Лейбниц. - Души познают вещи, потому что

Бог вложил в них начало, посредством которого они представляют то, что

находится вне их сам ...

... аняется отношение причины и следствия: в том и только в том смысле, в каком без причины не может быть следствия - без вещей в себе не может быть и явлений. Вот недвусмысленное разъяснение Канта по этому вопросу: `...Считая, как и следует, предметы чувств за простые явления, мы однако вместе с тем признаем, что в основе их лежит вещь сама по себе, хотя мы познаем не ее самое, а только ее явление, т.е. способ, каким это неизвестное нечто действует на наши чувства. Таким образом, рассудок, принимая явления, тем самым признает и существование вещей самих по себе; так что мы можем сказать, что представление таких сущностей, лежащих в основе явлений, т.е. чистых мысленных сущностей, не только допустимо, но и неизбежно` (курсив мой. - П.Г.).

Но Кант при этом прекрасно отдает себе отчет в том, что в строгом смысле слова категории причины и следствия суть продукты рассудка и потому могут быть применены только к предметам опыта и, следовательно, к вещам в себе мы не имеем права их применять. В разделе `Критики чистого разума`, носящем название `Об основании различения всех предметов вообще на phaenomena и noumena`, Кант как раз и пытается ответить на естественно возникающий вопрос: что же такое вещь в себе и какое основание мы имеем вообще говорить о ней, коль скоро оказывается неясным, как она связана с миром явлений - ведь считать ее `причиной ощущений` мы тоже не имеем права.

Задача трудная: с одной стороны, для нашего знания нет ничего, кроме мира явлений, ...