... Велланского особо достоен внимания д-р Ястребцов, который писал в своей `Исповеди`: `Велланский меня совершенно покорил натурфилософией`. От натурфилософии Ястребцов перешел позже к общим философским вопросам (он презрительно отзывался о `фактомании` в науке) и кончил тем, что стал защищать веру (37). Велланский был {натурфилософом}, но все же и философом, как таковым. В 1824-ом году писал кн. Одоевскому (см. о нем следующую главу): `я первый возвестил Российской публике двадцать лет назад о новых познаниях естественного мира,

---------------------------------------(35) Коуrе. Ор. cit. P. 98. (36)

Колюпанов. Ор. cit. T. I. Стр. 445. (37) О Ястребцове, см. Шпет Ор. cit.

Стр. 305-9; к сожалению презрительный тон у Шпета портит, как всегда, его изложение.

[128]

основанных на теософическом понятии, которое хотя началось у Платона, но образовалось и созрело у Шеллинга` (38). Действительно Велланский брал у Шеллинга не только натурфилософию, но в значительной степени и его трансцендентализм. Однако, не только у Велланского, но и в немецком и в русском шеллингианстве самым влиятельным оказался у Шеллинга его поворот к реализму. Трансцендентализм у шеллингианцев как бы смарщивается; эта любопытная деформация основной философской позиции Шеллинга, - для которой сам Шеллинг давал, впрочем, очень много поводов, - имела место уже в Германии. У Велланского, вслед за его реалистическим истолков...

... Потому-то и следует искать источник богословских вдохновений Хомякова не у какого-либо отдельного Отца Церкви, а в святоотеческой литературе вообще. Кроме Отцов Церкви, Хомяков очень внимательно изучал историю Церкви, подробно изучал историю религии (о чем достаточно свидетельствуют его `Записки по всемирной истории` в трех томах, где в основу всего изложения положен анализ религиозных верований и откуда Хомяков извлекает основное обобщение своей историософии о системе свободы и системе необходимости). Следил он и за современной ему религиозно-философской и богословской литературой, о чем свидетельствуют его полемические богословские статьи. Не следует забывать, что Хомяков был в постоянном общении с выдающимися современниками (Чаадаев, братья Киреевские, Одоевский, Алекс. Тургенев, позже - Герцен, Погодин, Шевырев и др.), которые с неослабным вниманием следили за религиозно-философской литературой Запада.

Особого внимания заслуживает вопрос о влиянии на Хомякова знаменитого католического богослова Mohler`a и его ранней книги (1825-ый год) Die Einheit d. Kirche (22). Хомяков знал, повидимому, все книги этого замечательного богослова, но говорить о влиянии Mohler`a на Хомякова все же не приходится. Хотя оба они всецело и существенно опираются на великих Отцов Церкви, и хотя Mohler в своем определении Церкви (центрального понятия во всей системе Хомякова) чрезвычайно бл...

... ации. `Друзья мои) читаем в письме 1836-го года: `земля уже не есть наше отечество, счастье наше - небесное... религия наша - бесконечна... все освящается ею, все должно проявлять бесконечное приближение божественного человечества к божественной цели`... `Проповедь Бакунина (в эти годы) дала ему страстных поклонников не только в ведрах его семейства`, замечает Корнилов (28). От фихтеянства залегло в Бакунине не только мистическое истолкование имманентизма, но и принципы персоналистической этики. `Все великое, таинственное и святое заключается единственно лишь в том непроницаемом простом своеобразии, которое мы называем личностью. Общее, взятое абстрактно, само по себе остается... мертвым. Только лично проявившийся в откровении Бог, только бессмертная и Духом Божиим просветленная особенность и своеобразие личности человека есть живая истина` (29). Но вот Бакунин ознакомился с Гегелем и постепенно увлекся той мощью философского вдохновения, которым насыщены произведения Гегеля, - однако, Бакунин вкладывает пока в термины и понятия гегелианства прежнее содержание. И если об изучении Бакуниным Фихте исследователи говорят, что оно было весьма `недостаточным` (30), то тем более это надо сказать об изучении Гегеля (пока Бакунин был в Москве). С присущей Бакунину страстностью и склонностью к прозелитизму он насаждает гегелианство (как он его тогда знал) среди близких ему талантливых п...