... вал себя его другом. Перевод М. Яснова Веселый кабачок по пути из Брюсселя в Юккль. Перевод М. Яснова

СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ПРЕДНАЗНАЧАВШИЕСЯ ДЛЯ `ЦВЕТОВ ЗЛА`, НО ВКЛЮЧЕННЫЕ В ТРЕТЬЕ ИЗДАНИЕ Теодору де Банвилю. 1842 г. Перевод Эллиса Оскорбленная луна. Перевод П. Якубовича Трубка мира. Подражание Лонгфелло. Перевод Эллиса

ПРЕДИСЛОВИЕ Безумье, скаредность, и алчность, и разврат И душу нам гнетут, и тело разъедают;

Нас угрызения, как пытка, услаждают, Как насекомые, и жалят и язвят.

Упорен в нас порок, раскаянье - притворно;

За все сторицею себе воздать спеша, Опять путем греха, смеясь, скользит душа, Слезами трусости омыв свой путь позорный.

И Демон Трисмегист, баюкая мечту, На мягком ложе зла наш разум усыпляет;

Он волю, золото души, испепеляет, И, как столбы паров, бросает в пустоту;

Сам Дьявол нас влечет сетями преступленья И, смело шествуя среди зловонной тьмы, Мы к Аду близимся, но даже в бездне мы Без дрожи ужаса хватаем наслажденья;

Как грудь, поблекшую от грязных ласк, грызет В вертепе нищенском иной гуляка праздный, Мы новых сладостей и новой тайны грязной Ища, сжимаем плоть, как перезрелый плод;

У нас в мозгу кишит рой демонов безумный.

Как бесконечный клуб змеящихся червей;

Вдохнет ли воздух грудь - уж Смерть клокочет в ней Вливаясь в легкие струей незримо-шумной.

До сей поры кинжал, огонь и горький яд Еще не вывели багрового узора;

Как по канве, по дням бессилья и позора, Наш дух растлением до сей поры объят...

... ехногий жид.

Он, спотыкаясь, брел неверными шагами И, ковыляя, грязь и мокрый снег месил, Ярясь на целый мир; казалось, сапогами Он трупы сгнившие давил, что было сил.

За ним - его двойник, с такой же желчью взгляда, С такой же палкою и сломанной спиной:

Два странных призрака из общей бездны ада, Как будто близнецы, явились предо мной.

Что за позорная и страшная атака?

Какой игрой Судьбы я схвачен был в тот миг?

Я до семи дочел душою, полной мрака:

Семь раз проследовал нахмуренный старик.

Ты улыбаешься над ужасом тревоги, Тебя сочувствие и трепет не томит;

Но верь, все эти семь едва влачивших ноги, Семь гнусных призраков являли вечный вид!

Упал бы замертво я, увидав восьмого, Чей взор насмешливый и облик были б те ж!

Злой Феникс, канувший, чтоб вдруг возникнуть снова, Я стал к тебе спиной, о дьявольский кортеж!

С душой, смятенною под властью раздвоенья, Как жалкий пьяница, от страха чуть дыша, Я поспешил домой; томили мозг виденья, Нелепой тайною смущалася душа.

Мой потрясенный дух искал напрасно мели;

Его, шутя, увлек свирепый ураган, Как ветх.. ладью, кружа в пылу похмелий, И бросил, изломав, в безбрежный океан.

С. МАЛЕНЬКИЕ СТАРУШКИ

Посвящено Виктору Гюго

I В изгибах сумрачных старинных городов, Где самый ужас, все полно очарованья, Часами целыми подстерегать готов Я эти странные, но милые созданья!

Уродцы слабые со сгорбленной спиной И сморщенным лицом, когда-то Эпонимам, Лаисам и они равнялись красотой...

Пол...

... немой оскал зубов впился ли, торжествуя,

Последней лаской жадных губ?

- Вдали от лап суда, от ханжеской столицы,

От шума грязной болтовни Спи мирно, мирно спи в загадочной гробнице

И ключ от тайн ее храни.

Супруг твой далеко, но существом нетленным

Ты с ним в часы немые сна, И памяти твоей он верен сердцем пленным,

Как ты навек ему верна.

СXXI. ОСУЖДЕННЫЕ

Как тварь дрожащая, прильнувшая к пескам, Они вперяют взор туда, в просторы моря;

Неверны их шаги, их руки льнут к рукам С истомой сладостной и робкой дрожью горя.

Одни еще зовут под говор ручейков Видения, полны признанья слов стыдливых, Любви ребяческой восторгов боязливых, И ранят дерево зеленое кустов.

Те, как монахини, походкой величавой Бредут среди холмов, где призрачной гурьбой Все искушения плывут багровой лавой, Как ряд нагих грудей, Антоний, пред тобой;

А эти, ладонку прижав у страстной груди, Прикрыв одеждами бичи, среди дубрав, Стеня, скитаются во мгле ночных безлюдий, С слюною похоти потоки слез смешав.

О девы-демоны, страдалицы святые, Для бесконечного покинувшие мир, Вы - стоны горькие, вы - слезы пролитые Вы чище Ангела, бесстыдней, чем сатир.

О сестры бедные! скорбя в мечтах о каждой, В ваш ад за каждою я смело снизойду, Чтоб души, полные неутолимой жажды, Как урны, полные любви, любить в аду!

CXXII. ДВЕ СЕСТРИЦЫ

Разврат и Смерть, - трудясь, вы на лобзанья щедры;

Пусть ваши рубища труд вечный истерзал, Но ваши пышные и девственные недры Дето...