... ста, живущего на Небесах;

Здесь те, кто в смертный час напялил рясу, Мечтая в рай попасть наверняка, В сутане Доминика, в клобуке Франциска. Вот круги семи планет Они минуют, круг недвижных звезд И свод кристальный, чей противовес Попятный ход планет определяет, Своим вращеньем равновесье тверди, Как судят многие; и наконец,Круг перводвигателя; мнится им, Что у калитки Врат Небесных ждет Их сам Апостол Петр с ключом в руке.

Они заносят ногу на ступень Небесной лестницы, но встречный вихрь Могущественный их сдувает прочь В пустынный мрак, на десять тысяч лиг.

Вы наблюдать могли бы, как летят, Вертясь и разрываясь на клочки, Сутаны, капюшоны заодно С владельцами; как четки, буллы, мощи, Обрывки индульгенций, лоскуты Помилований мчатся кувырком, Уносятся в изнанку мира, в Лимб, В окраину, которая с тех пор Зовется `Рай глупцов`; она пока Безлюдна и безвестна, но поздней Немногим незнакома. Враг набрел На этот шар угрюмый по пути И долго странствовал; но слабый луч, Во мгле блеснув, привлек его, и он, В ту сторону усталые стопы Поспешно устремив, издалека Роскошное строенье увидал, Ступенчатое, ведшее к стенам Небес; венчали верхнюю плиту Как бы врата монаршего дворца;

Над ними раззолоченный фронтон Алмазами блистал, и был портал Осыпан самоцветами Востока.

Немыслимо воздвигнуть на Земле Ни слабого подобья этих врат, Ни даже кистью их изобразить.

По лестнице такой же, вверх и вниз, Сновали толпы Ангелов, когда Иаков от Исава...

... Такое имя? Должная во всем Тебе помощничать, я приспешила Твою погибель; подобают мне Упреки, недоверие, позор.

Но мой Судья безмерно милосерд, Я первая преступно прийела На Землю Смерть, а Он меня вознес И благодатно удостоил стать Истоком первым жизни; также ты - Весьма великим званьем наделил.

Хоть по заслугам зваться я должка Совсем иначе. Нас, однако, ждет Работа в поле. Нам в поту лица Теперь трудиться ведено, хотя Ночь напролет не спали мы. Гляди!

О наших треволненьях не печась, Заря, как прежде, розовой тропой С улыбкой шествует, и мы пойдем!

Теперь я от тебя не отдалюсь Вовеки, где б ни ждал урочный труд, Отныне - целодневный, но доколь Мы обитаем здесь,- что отягчить Способно столь приятные прогулки?

Пускай мы пали, будем жить в Раю, Довольны тем, что обитаем здесь`.

Так чаянья Праматерь излила В смирении глубоком, но Судьба Иное уготовала. Сперва Природа знаменья дала, явив На воздухе, на птицах, на зверях.

Недолгий, розовый рассвет померк, И в воздухе, что сразу потемнел, Юпитерова птица, с вышины Парящего полета своего, На двух пернатых дивной красоты Ударила и ринулась вдогон;

И первый ловчий, царь лесов, с холма Крутого устремился за оленем И ланью - нежною четой лесной, Прелестнейшей; спасения ища От хищника, они бежали прочь, К Вратам восточным Рая, и, следя Глазами за оленями и львом, Встревоженный Адам сказал жене:

`- О Eвa! Измененья нам грозят!

Немые Небо знаки подает, Вещая о намереньях своих, Не то остер...

... ил камнем в грудь Соперника. Смертельно побледнев, Пастух упал, и хлынула струя Кровавая и душу унесла.

Смятенный, негодующий Адам Воскликнул, к Михаилу обратясь:

`- Учитель! Что за грозная напасть Постигла мужа кроткого сего, Чья жертва столь чиста? И это мзда За благочестие и доброту?`

Ответил Ангел, тронутый равно:

`- Ты видишь братьев, что произойдут От чресл твоих, Адам. Возревновав О том, что жертва брата Небесам Угодна, праведного умертвил Неправедный, но отомстится дело Кровавое, и богомольный брат Наградою не будет обойден, Хотя в крови и прахе он простерт И умирает на твоих глазах`.

Наш Пращур вымолвил: `- Увы, страшны И повод и деяние! Ужель Я видел смерть! Ужель я так вернусь Во прах родимый? Мерзостно глядеть, Ужасно мыслить - каково снести!`

Ответил Михаил: `- Ты видел смерть Во первообразе, но счету нет Ее обличьям. Множество путей Ведут в ее пугающий вертеп;

Они печальны все, но эта сень На подступах ужасней, чем внутри.

Иных людей, как видишь, умертвит Жестокое насилье, а других - Огонь, вода и голод; очень многих - Обжорство, бражничество; порождают Они болезни тяжкие; толпа Чудовищная хворей пред тобой Сейчас предстанет, чтобы ты познал, Как много причинится людям бед Невоздержаньем Евы!` В тот же миг Он помещенье грустное узрел, Зловонное и сумрачное: род Больницы, где лежали без числа Страдальцы. Все недуги были здесь:

Мучительные судороги мышц, Грудная жаба с грозной тошнотой, Горячки, спазмы, злобный р...