... инсент Ван-Гог За то, что я помочь ему не мог,

За то, что я травы ему под ноги Не постелил на выжженной дороге,

За то, что я не развязал шнурков Его крестьянских пыльных башмаков,

За то, что в зной не дал ему напиться, Не помешал в больнице застрелиться.

Стою себе, а надо мной навис Закрученный, как пламя, кипарис,

Лимонный крон и темно-голубое, - Без них не стал бы я самим собою;

Унизил бы я собственную речь, Когда б чужую ношу сбросил с плеч.

А эта грубость ангела, с какою Он свой мазок роднит с моей строкою,

Ведет и вас через его зрачок Туда, где дышит звездами Ван-Гог.

ПАУЛЬ КЛЕЕ

Жил да был художник Пауль Клее Где-то за горами, над лугами.

Он сидел себе один в аллее С разноцветными карандашами,

Рисовал квадраты и крючочки, Африку, ребенка на перроне, Дьяволенка в голубой сорочке, Звезды и зверей на небосклоне.

Не хотел он, чтоб его рисунки Были честным паспортом природы, Где послушно строятся по струнке Люди, кони, города и воды,

Он хотел, чтоб линии и пятна, Как кузнечики в июльском звоне, Говорили слитно и понятно.

И однажды утром на картоне

Проступили крылышки и темя:

Ангел смерти стал обозначаться.

Понял Клее, что настало время С музой и знакомыми прощаться.

Попрощался и скончался Клее.

Ничего не может быть печальней!

Если б Клее был намного злее, Ангел смерти был бы натуральней,

И тогда с художником все вместе Мы бы тоже сгинули со света, Порастряс бы ангел наши кости!

Но скажите мне: н...

... ая в Крыму и белая в Париже, В Москве моя весна скромней и сердцу ближе, Как девочка в слезах. А вор в дождевике Под дождь - из булочной с бумажкой в кулаке, Но там, где туфелькой скользнула изумрудной, Беречься ни к чему и плакать безрассудно;

По лужам облака проходят косяком, Павлиньи радуги плывут под каблуком, И девочка бежит по гребню светотени (А это жизнь моя) в зеленом по колени, Авоськой машучи, по лестнице винтом, И город весь внизу, и гром - за нею в дом...

СТЕПЬ

Земля сама себя глотает И, тычась в небо головой, Провалы памяти латает То человеком, то травой.

Трава - под конскою подковой, Душа - в коробке костяной, И только слово, только слово В степи маячит под луной.

Почиет степь, как неживая, И на курганах валуны Лежат - цари сторожевые, Опившись оловом луны.

Последним умирает слово.

Но небо движется, пока Сверло воды проходит снова Сквозь жесткий щит материка.

Дохнет репейника ресница, Сверкнет кузнечика седло, Как радугу, степная птица Расчешет сонное крыло,

И в сизом молоке по плечи Из рая выйдет в степь Адам И дар прямой разумной речи Вернет и птицам и камням.

Любовный бред самосознанья Вдохнет, как душу, в корни трав, Трепещущие их названья Еще во сне пересоздав.

ДЕРЕВЬЯ

1

Чем глуше крови страстный ропот И верный кров тебе нужней, Тем больше ценишь трезвый опыт Спокойной зрелости своей.

Оплакав молодые годы, Молочный брат листвы и трав, Глядишься в зеркало природы, В ее лице ...

... ак боготворил!

И Пень теперь в гостиной, в сердцевине Диковинного капища вещей, Гордится перед греческой богиней Неоспоримой древностью своей.

Когда на праздник новоселья гости Сошлись и дом поставили вверх дном, Как древле - прадед,

мамонтовы кости На нем рубил хозяин топором!

**************************************************************

V

x x x

Позднее наследство, Призрак, зук пустой, Ложный слепок детства, Бедный город мой.

Тяготит мне плечи Бремя стольких лет.

Смысла в этой встрече На поверку нет.

Здесь теперь другое Небо за окном - Дымно-голубое, С белым голубком.

Резко, слишком резко, Издали видна, Рдеет занавеска В прорези окна,

И, не узнавая, Смотрит мне вослед Маска восковая Стародавних лет.

СТИХИ ИЗ ДЕТСКОЙ ТЕТРАДИ

... О, матерь Ахайя,

Пробудись, я твой лучник последний...

Из тетради 1921 г.

Почему захотелось мне снова, Как в далекие детские годы, Ради шутки не тратить ни слова, Сочинять величавые оды,

Штурмовать олимпийские кручи, Нимф искать по лазурным пещерам И гекзаметр без всяких созвучий Предпочесть новомодным размерам?

Географию древнего мира На четверку я помню, как в детстве, И могла бы Алкеева лира У меня оказаться в наследстве.

Надо мной не смеялись матросы.

Я читал им:

`О, матерь Ахайя!` Мне дарили они папиросы, По какой-то Ахайе вздыхая....