... и скрывались во тьме барака. Оттуда, изъ этой тьмы, время отъ времени доносились крики и ругань, чьи-то вопли о спасении и все, что въ такихъ случаяхъ полагается. Одна изъ этакихъ стаекъ, осмотревши рюкзаки, меня и полено, отошла въ сторонку, куда не достигалъ светъ отъ коптилки и смачно пообещала:

-- Подожди ты -- въ мать, Бога, печенку и прочее -- поймаемъ мы тебя и безъ полена.

Вернулся отъ украинскихъ профессоровъ Борисъ. Появилась новая перспектива: они уже работали въ УРЧ (учетно-распределительная часть) въ Подпорожьи, въ отделении. Тамъ была острая нужда въ работникахъ, работа тамъ была отвратительная, но тамъ не было лагеря, какъ такового -- не было бараковъ, проволоки, урокъ и прочаго. Можно было жить не то въ палатке, не то крестьянской избе... Было электричество... И вообще съ точки зрения Погры -- Подпорожье казалось этакой мировой столицей. Перспектива была соблазнительная...

Еще черезъ часъ пришелъ Юра. Видъ у него былъ {80} растерянный и сконфуженный. На мой вопросъ: въ чемъ дело? -- Юра ответилъ какъ-то туманно -- потомъ-де разскажу. Но въ стремительности лагерныхъ событий и перспективъ -- ничего нельзя было откладывать. Мы забрались въ глубину наръ, и тамъ Юра шепотомъ и по английски разсказалъ следующее:

Его уже забронировали было за административнымъ отделомъ, въ качестве машиниста, но какой-то помощникъ начальника третьей части заявилъ, что машинистъ ...

... в войнах не на жизнь, а на смерть - отсутствие этой власти означало бы гибель. Помимо всяких иных соображений (есть и иные соображения) весь ход истории России вел страну к созданию той формы власти, которая на русском языке называется `самодержавием` и для которой адекватного иностранного термина нет.

Весь ход исторического развития САСШ - в модернизованной форме повторяет нравы первых поселенцев и последних скваттеров и траперов Дальнего Запада, где неограниченность всяких свобод сталкивалась только с судом Линча.

И первые поселенцы Северной Америки и ее последние `пионеры` воевали только за `расширение территории`. Россия воевала, главным образом, за свое физическое существование и как нации и, просто, как суммы `физических лиц`. Американским поселенцам пришлось бороться с дикими и разрозненными племенами индейцев, нам пришлось ломать такие `самые современные` в каждую данную эпоху завоевательные машины, как татарские, польские, наполеоновские или гитлеровские орды. Мы лили и лили - и кровь и деньги. Америка сберегала и то и другое. У нас выросла некоторая гипертрофия государственной дисциплины, сказавшаяся и во Второй мировой войне, в САСШ - гипертрофированное чувство свободы, и сейчас сказывающееся в остром нежелании взять на себя какую бы то ни было ответственность за что бы то ни было в мире.

В результате тысячелетнего процесса расширения России и четырехсотлетнего процесса расширения САСШ, обе нации оказались обладательницами совершенно ...

... рный, экономический и государственный анабиоз - в лучшем случае.

Израненная и обескровленная Россия, как тяжело раненный зверь, забралась в свою лесную берлогу, зализывая свои раны - и ждала.

* * *

Ждать пришлось долго - триста лет. Этот процесс ожидания, выдержки приводит нас к тем факторам истории, которые обычно остаются вне исторических исследований и даже исторических обобщений: это фактор постоянства, доминанты нации, так сказать, ее выносливости в борьбе. В великих столкновениях великих народов побеждает не `геройство` - побеждает выносливость.

Героические моменты этой борьбы потом используются в качестве наглядных и воодушевляющих символов.

Они обрастают героическими жестами, которых никто не видел, героическими фразами, которых никто не слышал и уж, конечно, никто не записывал, героическими подвигами, которые позднейшая легенда обрабатывает в потребу свою. Героические жесты, слова и деяния, конечно, существуют и в реальности. Но реально существовавшие - до нас, по-видимому, не доходят никогда, разве только в чисто литературных отражениях: `Война и Мир` (капитан Тушин) или `Герой Нашего Времени` (Максим Максимович). Этот реально существующий и реально решающий героизм существует в воле миллионов людей, из которых если и не каждый, то, по крайней мере, большинство готово в сознании своем идти на такие-то жертвы во имя такой-то цели. Если в миллионах людей такого сознания нет, то никакие герои ничему не помогут.

Ника...