... яется в него заново.

Вот характер!

-- А Тридевятая Цаца -- кто такая? -- со всевозможной осторожностью спросил Петропавел. -- Очень уж имя странное...

-- Не более и не менее странное, чем любое другое. Имя, темя, племя, стремя... Связь между именем и объектом таинственна. Семя, вымя... Вы есть, наверное, хотите. -Петропавел даже не успел осмыслить последнее заявление, а Гуллипут уже скомандовал: -- Спуститесь в долину и идите к кусту, который на отшибе.

-- На отшибе дерево, -- возразил Петропавел.

-- Хорошо, идите к нему. Я пойду следом.

Короткой колонной они спустились в долину. Возле дерева стоял транспарант: `Яблоня. Куст`. `Почему куст? -- подумал Петропавел. -- Когда это явно дерево!` Вблизи дерево оказалось липой.

-- Угощайтесь, -- предложил Гуллипут из-за спины. -Только пройдите немного вперед, я тоже поем. Более или менее.

Петропавел прошел вперед и поинтересовался:

-- Чем тут угощаться?

-- Как чем? Плодами! Плодами воображения. -- И Гуллипут аппетитно зачмокал. Петропавел пристально вгляделся в липу.

-- Тут одни листья. Вы листья, что ли, едите? -- спросил он наконец.

-- Значит, у Вас нет воображения. Было бы воображение -были бы и плоды. -- Почмокиванье Гуллипута не прекращалось.

-- Вы бы хоть не чмокали так! -- укорил его Петропавел, страдая. -- Мне от этого тоскливо.

Сбоку, из-за спины Петропавла протян...

... удь знакомы?`

...В этом городе прекрасных миражей,

где действительность не знает, что ей делать,

было столько уже разных виражей

на мостах и мостовых заледенелых!

Появлялось божество из-за угла,

и два призрака владели нищей нишей,

и судьба моя меня подстерегла

львиной мордой, неожиданно возникшей...

Это было -- я не помню, на каких

длинных улицах без всякого названья

и в каких-то переулочках глухих,

где встречались вы не с нами, мы не с вами,

где к утру уже от жизни кочевой

и от жизни вообще -- такая жалость! --

вдруг совсем не оставалось ничего,

сновиденья -- и того не оставалось!

Неважно, кто из нас написал это,-- важно другое: вы навсегда чужой в этом городе, и если даже будет вам предложено участвовать в чем-то, знайте: вас вовлекают в авантюру, сущности которой вы никогда не поймете, как не узнаете никогда, чем заняты одни герои, пока автор описывает других.

Нет более опасного заблуждения, чем уподобление книжной действительности -- действительности реальной. Хитрые реалисты придумали массу способов, чтобы заставить нас принять одну за другую, сбить с толку правдоподобием. В конце концов огромными тиражами начали выходить очень правдоподобные книги, искусно имитирующие ситуации, в которых бываем мы с вами. Мы хохочем или заливаемся слезами, но вот что странно: эстетической эмоции мы при этом можем и не испытывать. Да, ...

... а всех парах примчался прекрасный розовый Паросенок и перекликнулся с Паровозом у северной границы и Пароходом у западной. Он был новеньким, этот Паросенок! И Петропавел вскочил на него, а с Петропавла, в свою очередь, соскочил кто-то маленький и лохматый, очертя голову ринувшись назад по АССОЦИАТИВНОМУ ПОЛЮ: это был небольшой медведь, который наступил Петропавлу на ухо еще в детстве и только теперь слез.

А Паросенок загудел и со страшной скоростью понесся вперед -- у Петропавла даже дух перехватило: он никак не ожидал, что может показать такой класс езды на Паросенке!

Глава 12. Мания двуличия

Паросенок развил немыслимую скорость: Петропавел даже удивился, когда увидел, что -- взмыленный и задыхающийся -- их все-таки догнал Гном Небесный: он молча сунул ему в руку какую-то бумажку и сразу же безнадежно отстал. `Следить за тобой прекращаю,-- было написано там,-- невозможно угнаться.

Гном...`

Паросенок доставил Петропавла на площадь какого-то города, в котором, казалось, никто не жил. Петропавел огляделся и наугад отправился по одной из улиц. Чем дальше он шел по этой улице, тем отчетливее слышал гул, по-видимому, толпы.

Неожиданно улица сделала поворот -- и Петропавел увидел еще одну, очень широкую, улицу: она была запружена людьми, которые никуда не двигались. Мало того, что они заполнили мостовую, они еще высовывались изо всех окон и свисали со вс...