... Нашим схематизированным мозгам все кажется обычным, непостигаемо сложным. Но Пупов своим всевидящим оком измерил до дна пространство и время. И мир для него открыт и понятен, как заводная игрушка...

Ну и скучно ж ему жить на свете!

Зера ИБРАГИМОВА

ПИСЬМО

Слова говорят или слишком рано, или слишком поздно.

Вы поняли смысл этой фразы из старого фильма раньше, я - позже. Вы, как всегда, правы. Слова говорят или слишком рано, или слишком поздно.

Но я скажу вам то, что хочу сказать, чтобы переломить смысл этой фразы.

Я слишком поздно сказал вам свои слова, но я знаю, что вы можете перекрутить себя, преодолеть и выбросить из своей души то, что должно исчезнуть из вашей жизни, и потом снова подняться и снова стать самой собой. Поэтому я и говорю вам то, что хочу сказать.

Человек должен сам носить в себе бога. Если в душе его нет, его ничем туда не вложить: ни мессой Баха, ни реквиемом Моцарта, ни `Тайной вечерей` Леонардо да Винчи. Или он есть в человеке, или его нет. Поэтому никогда робот с его тремя законами роботехники не будет человеком. Никогда для робота не будут звучать эти слова из Библии: `Сильна как смерть любовь`.

Никогда для него не будет `ревность как ад тяжка`. Никогда он не узнает, что `стрелы ее - стрелы огненные`. Поэтому никогда робот со всей его самоотверженностью и преданностью не будет человеком. Потому что никогда он не скажет тому, кому причинил боль и кто его презирает: поцелуй меня.

...

... лные томительного ожидания, минуты и всплыло из таинственных глубин НЕЧТО.

Сначала Крошкин и Чубатый услышали ни на что не похожий звук. Что-то среднее между всплеском, всасыванием и всхлипыванием. В воздухе повисла физически ощутимая тревога. Повернувшись на звук, друзья смутно различили в темно-серых рассветных сумерках, как невдалеке от судна схлынула вода с чего-то большого, покатого и, показалось, лоснящегося.

- С футбольное поле будет... - оторопело прошептал Крошкин.

- Ты лучше скажи, что это?

- Кракен! Ей Богу, кракен!

А огромное, внезапно всплывшее из мрака глубин НЕЧТО, распластавшись, неподвижно лежало на водной глади, почти сливаясь с ней и слегка колыхаясь в такт дыхания моря.

- Посмотреть бы поближе,- проговорил очнувшийся Крошкин. -Давай в шитик, Жень!

Вахтенные бросились к борту, отвязали маленькую шлюпчонку, которая на всякий случай всегда опускалась за борт при батометрии, и погрузились в нее. Крошкин сел за весла и погреб в сторону непонятного существа. По мере приближения стала хорошо различима колыхающаяся бахрома по его краям, и когда лодка оказалась рядом, друзья поняли, что это не бахрома, а живые извивающиеся щупальца.

- Женька! - свистящим шепотом надрывался Крошкин. - Кракен же это! Ты понимаешь, мы видим живого кракена! Такого, какого норвежские рыбаки встречали еще в прошлом веке! Я читал это описание! И в записках Джеймса Кука упоминается о кракене!

Между тем лодка уже вплотную подошла к чудовищу, и тепе...

... бочка не наша...

- Нет, наша, - с нажимом произнес Кладовщик.

- ...Некое лицо, дабы устроить пожар, огонь, мол, скроет следы хищения, доставило бочку на склад.

- Даю честное слово - наша, - торжественно перекрестился Кладовщик.

Химик приготовился съязвить: дескать, честность кладовщиков сродни распутству блудниц, но и рта не успел раскрыть от неожиданности: машина мчалась к нему, и вид у нее был свирепо целеустремленный.

- Грузчик ополоумел, - прошептал Начальник Охраны, пятясь вниз по лестнице.

- Стремительность и находчивость, - похвалил Кладовщик.

Химик, тоже ретируясь, пробормотал:

- На поезд бы, и все.

Начальника Охраны вдруг осенила социальная догадка, он обмер, а чуть приотворилось дыхание, яростно просипел:

- Он ненавидит нас, и всю нашу систему!

Химик и Начальник Охраны ринулись с лестницы, лишь только бочка затрепыхалась в захватах.

Кладовщик же, который был последним на лестнице, оказался впереди.

Стремясь подтвердить свою проницательность и честность, он непримиримо крикнул им:

- Я же предупреждал - притворялась! Так что - наша!

Он сиганул с лестницы на закаменелый глинистый бугорок и заплясал, отбив ступни.

Кладовщик еще переминался от боли, когда из кабины высунулся Грузчик.

- Зови там всех и стелите на лестницу плахи.

Его голос заметно дрожал: бочка бесновалась в захватах. Штабель, сложенный из еловых досок, возвышался над синеватым полынником.

Кладовщик бросился к штабелю, свалил наземь верхнюю ...