... - Ладно. Ты сам это должен понять. Поговори с Шевцовым. Вылететь нужно сейчас. Потом вернешься. У меня есть эти... как они... отчеты, копия бортового журнала, решение Исследовательского Совета. С Шевцовым виделся. Он много рассказывал. На кристаллофоне записано. Нет, нет, молчи! Сначала ты должен сам услышать.

Так лучше. На днях будет опубликовано подробное сообщение. Но ты должен сам видеть Шевцова. Да, так лучше. И еще... - он наклонился к Ланскому, остро взглянул ему в глаза. - На столе лежат мои инструменты. Принеси их.

Ланской принес плоский деревянный ящик, покрытый потрескавшимся, шероховатым лаком. Старик долго гладил крышку ящика длинными костлявыми пальцами. Он хотел открыть ящик - и не решался.

- Вот, - жалобно произнес старик. - Вот, возьми. Мне уже не надо. Возьми, возьми...

И сердито добавил:

- Инструменты надежные. Новых выдумок не признаю. Этих... электрошпунтов в руки не брал. Вот. Теперь уходи.

Четвертая Станция Звездной Связи находилась на севере Европы - в Норвегии, на мысе Нордкап. Старенький двухместный реаплан, подвывая моторами, полз над плотным слоем белесых облаков. Пилот включил автоматическое управление, подмигнул Ланскому: `Сорок минут. Придется поскучать!` - и занялся иллюстрированным журналом.

Ланской думал о старике. Старик был великим мастером, но он никогда не умел свободно ориентироваться в проблемах науки и техники. И все же старик увидел нечто такое, чего Ланской увидеть не смог. Что именно увидел старик ...

... еты не существовало. Не было авиации. Не было радиосвязи. Очень чувствительные микрофоны `Поиска` не улавливали никаких индустриальных звуков. По меньшей мере в радиусе километров в пятнадцать не работали двигатели, не ездили автомобили, не ходили поезда. И, следовательно, не было многого другого, потому что отрасли техники тесно связаны между собой и взаимно друг друга обусловливают. Нет авиации, значит нет двигателей внутреннего сгорания, значит не добывают нефть, значит не развита химия... Нет радиосвязи, значит нет электропромышленности, нет электроники и автоматики, безусловно, не используется атомная энергия. Подобно тому, как палеонтолог по одной кости восстанавливает облик вымерших животных, так и инженер может по одному техническому факту сделать довольно точные выводы об уровне развития техники. Я эти выводы сделал, и они гласили: никак не выше, чем у нас в восемнадцатом веке, а скорее всего - ниже.

Но здесь ломалась вторая гипотеза, по которой обитатели этой планеты отстали в развитии от людей. Ни один человек, вооруженный самыми совершенными электронными машинами, не смог бы так быстро разобраться в чужой речи. Для этого - обстоятельство совершенно бесспорное! - требовался очень развитый мыслительный аппарат.

Конечно, я просто решал неразрешимую задачу. Нельзя сравнивать несравнимое.

Что больше - квадратный метр или секунда? Бессмысленный вопрос. Обитатели этой планеты были иными. Такая мысль уже мелькнула у меня. Но одно дело теоретическ...

... Суть Вещей в упор смотрели на меня. А потом...

* * *

Они стояли там, где кончалась короткая тень корабля. От черной, нагретой двумя солнцами, почвы струились раскаленные потоки воздуха. В этих изломанных потоках оранжево-красные деревья дрожали, как пламя, колеблемое ветром. От яркого света у Шевцова болели виски.

- Ты... покидаешь... - сказал Луч.

Шевцов вздрогнул. Машинально ответил:

- Да.

Потом спросил:

- Откуда ты знаешь?

Видящий покачал головой.

- Знаю все... ты покидаешь... придут другие...

В глазах у него сквозь мерцающий розовый ореол вспыхнули светлые искорки.

Шевцов подумал: `Назад, скорее назад!` - и не смог сделать ни одного шага.

Мысль погасла, ушла. Искорки притягивали, манили, как омут...

Видения, возникшие в розовой дымке, были удивительно знакомыми. Шевцов увидел систему Сириуса - две звезды и три планеты, - увидел спутник около одной из планет. Потом спутник загорелся, и Шевцов понял, что он видит отражение своих же собственных мыслей. Да, это были его мысли, предположения, сомнения, расчеты, формулы, схемы...

Розовый ореол начал сжиматься, как тень корабля при восходе Большого Сириуса. Видящий загадочно улыбался. А может быть, Шевцову только казалось, что он улыбается.

- Знаю... - повторил Луч.

Теперь Шевцов понимал: да, знает. Видящие читали мысли. Они долго молчали.

Знойный, прокаленный ветер нес мятные запахи.

- Люди... мало живут... - задумчиво проговорил Видящий Суть Вещей. - Всегда в дороге... ...