... ия, надувшись, вышла.

- Ты подглядывал! - явно несправедливо воскликнула она. - И потом, мне надоело играть в прятки. Я хочу кататься.

Но Робби был оскорблен незаслуженным обвинением. Он осторожно уселся на землю и покачал тяжелой головой. Глория немедленно изменила тон и перешла к нежным уговорам:

- Ну, Робби! Я просто так сказала, что ты подглядывал! Ну, покатай меня!

Но Робби не так просто было уговорить. Он упрямо уставился в небо и еще более выразительно покачал головой

- Ну, пожалуйста, Робби, пожалуйста, покатай меня!

Она крепко обняла его за шею розовыми ручками. Потом ее настроение внезапно переменилось, и она отошла в сторону.

- А то я заплачу!

Ее лицо заранее устрашающе перекосилось. Но жестокосердный Робби не обратил никакого внимания на эту ужасную угрозу. Он в третий раз покачал головой. Глория решила, что нужно пустить в действие главный козырь.

- Если ты меня не покатаешь, - воскликнула она, - я больше не буду тебе рассказывать сказок, вот и все. Никогда!

Этот ультиматум заставил Робби сдаться немедленно и безоговорочно. Он закивал головой так энергично, что его металлическая шея загудела. Потом он осторожно поднял девочку на свои широкие-плоские плечи.

Слезы, которыми грозила Глория, немедленно испарились, и она даже вскрикнула от восторга. Металлическая `кожа` Робби, в которой нагревательные элементы поддерживали постоянную температуру в 21 градус, был...

... уступ. Они идут сюда, а я хочу рассмотреть их поближе. Залезешь?

Донован, Кряхтя, прыгнул. Притяжение астероида было значительно меньше земного, но тяжелые скафандры почти сводили на нет это преимущество, а уступ был на высоте не меньше трех метров. Пауэлл прыгнул вслед.

Роботы следовали за Дейвом колонной по одному. Подчиняясь четкому механическому ритму, они сдваивали ряды, потом снова строились цепочкой, но уже в ином порядке. Это повторялось снова и снова. Дейв, не оборачиваясь, маршировал впереди всех.

Роботы были уже метрах в шести, когда их танец прекратился.

Вспомогательные роботы сбились в кучу, постояли несколько секунд и, топоча ногами, быстро умчались вдаль. Дейв посмотрел им вслед, потом медленно сел и склонил голову на руку. Это движение было почти человеческим.

В наушниках Пауэлла прозвучал его голос!

- Вы здесь, хозяин?

Пауэлл сделал знак Доновану и спрыгнул с уступа.

- Все в порядке, Дейв. Что тут произошло?

Робот покачал головой. - Не знаю. Я разрабатывал очень неудобный выход руды в 17-м забое. Дальше я ничего не помню, а потом оказалось, что рядом люди, а я нахожусь в полумиле от забоя в главном штреке.

- Где сейчас вспомогательные роботы? - спросил Донован.

- За работой, конечно. Сколько времени мы потеряли?

- Не очень много. Забудь об этом, - успокоил его Пауэлл и прибавил, обращаясь к Доновану: - Останься с ним до конца смены. Потом п...

... вете.

Лэннинг покраснел.

- При чем здесь выборы?

- Скандал, сэр, - это палка о двух концах. Если Куинн хочет обЪявить меня роботом и осмелится сделать это, у меня хватит мужества принять вызов.

- Вы хотите сказать, что... - Лэннинг не скрывал испуга.

- Вот именно Я хочу сказать, что позволю ему действовать - выбрать себе веревку, попробовать ее прочность, отрезать нужный кусок, завязать петлю, сунуть туда голову и оскалить зубы. А все остальные мелочи я сделаю сам.

- Вы очень уверены в себе.

Сьюзен Кэлвин поднялась.

- Пойдемте, Альфред. Мы не переубедим его.

- Вот видите, - Байерли улыбнулся, - вы и в человеческой психологии разбираетесь.

Но вечером, когда Байерли поставил свой автомобиль на транспортер, ведущий в подземный гараж, и подошел к двери своего дома, в нем, казалось, не было той уверенности в себе, которую невольно отметил доктор Лэннинг.

Когда он вошел, человек, сидевший в инвалидном кресле на колесах, с улыбкой повернулся к нему. Лицо Байерли засветилось любовью. Он подошел к креслу.

Хриплый, скрежещущий шепот калеки вырвался из перекошенного вечной гримасой рта, который зиял на лице, наполовину скрытом шрамами и рубцами.

- Ты сегодня поздно, Стив.

- Знаю, Джон, знаю. Но я сегодня столкнулся с одной необычной и интересной трудностью.

- Да? - Ни изуродованное лицо, ни еле слышный голос ничего не выражали, но в ясных глазах была видна ...