... ются...

- А вы уверены, - перебил Гард, - что адсорбентом не заинтересуются военные? Генерал Дорон, например? И не засекретят его в своих целях? И не наложат на ваше изобретение лапу?

- Дорон?! Этот гангстер и преступник?! - Чойэ даже позеленел от злости.

- Вы серьезно говорите, Гард? О, подлый мир, в котором даже детская соска может считаться стратегическим сырьем!

- Кстати, о гангстерах, - поспешил вставить Гард. - Как вы считаете, профессор, должны ли гангстеры красть волосы детей прежде, чем похитить самого ребенка?

- Что? - не понял Чойз.

Торопясь, чтобы его не перебили, Гард выложил профессору все. По мере рассказа удивление сменилось у Чойза недоумением, затем отвращением, а когда Гард кончил, лицо Чойза выражало негодование и даже брезгливость.

- Не хочу слышать о всех этих гадостях, - сказал он резко. - На чем мы остановились? Ах, да, Дорон! Вы серьезно полагаете...

- Мне нужна ваша помощь, профессор, - жестко перебил Гард.

- В каком смысле?

- Помогите мне понять причинную связь между кражей детей и предварительной кражей их волос.

- А я-то здесь при чем? - воскликнул Чойз. - Гангстеры были, есть и будут, даже если я перейду к вам в штат. А разбираться в логике их поступков - дело криминалистов, а не химиков. Кроме того, у меня нет ни капли времени.

- Отлично! В таком случае я тоже умою руки! - неожиданно сказал Гард. - Ведь все равно ничего не изменишь, так? Даже сто ...

... бродушно провозгласит: `Стоп! Продолжение съемки завтра. Всего хорошего, господа!`.

В действительности, ни `юпитеров`, ни декораций вокруг не было. Была таинственная вилла, исполненная в старинном стиле - со стрельчатыми окнами и множеством резных башенок,- а из дверей виллы вышел к `Пантере` пожилой господин в форменной одежде, напоминающей то ли одежду швейцара из Национального банка, то ли охранника из оперы `Казнь жизнью`, недавно поставленной труппой Марчелло Пиронелли.

- Добрый день, - сказал охранник-швейцар спокойным голосом. - Прошу.

Мольберт остался в машине, а Гард в сопровождении Худого и старика поднялся по трем ступенькам. Они прошли с десяток метров темным коридором и очутились в просторной комнате без окон, но ярко освещенной лампами дневного света.

Худой молчал, засунув руки в карманы брюк, а старик близко подошел к Гарду.

- Простите, - сказал он почти равнодушно, - оружие.

И протянул раскрытую ладонь.

Пистолет был спрятан у комиссара во внутреннем потайном кармане пиджака и находился точно под мышкой. Раздумывать о том, отдавать его или нет, было бы ошибкой. Гард по себе знал, что малейшая задержка в этом деле всегда производит невыгодное впечатление. Или - или, но без раздумий!

Конечно, с пистолетом он бы чувствовал себя уверенней, но это была логика полицейского детектива, а не разведчика, в роли которого Гард теперь оказался. Отдать? Какие могут быть с...

... , - перспектива сферы искажала масштаб расстояний? Просто они дальше от Честера?

И вдруг, как молния, ударила в голову страшная мысль: это дети! И, поняв это, Честер, словно сорвавшись с привязи ужаса, мотнулся по кольцевому балкону вокруг сферы к противоположному краю купола.

- Куда! - крикнул Таратура, но Фред не слышал его, он несся, что было сил, и под сводом огромного зала громко билась дробь его бега.

Таратура бросился следом. Он не поспевал за журналистом, хотя был неплохим бегуном. Честер обогнал его метров на пятьдесят, потом вдруг остановился, рванулся вперед. И, распластав руки, упал на синий прозрачный купол, и все они - подбегающий с пистолетом в руке Таратура, оцепеневшие на месте Сюзи и Шиз - услышали страшный, душераздирающий вопль:

- Майкл!!!

Зал загудел, и со всех сторон понеслось каркающее эхо:

- Айкл! Айкл! Айкл!

И тут Таратура увидел Майкла. На нем был такой же серебристый комбинезончик или плащ, а сам мальчик стоял один, неподалеку от края сферы. Синева кожи не исказила и не изуродовала его черты, это был тот же Майкл, только синий, вернее, густо-голубой. Он просто стоял, опустив ручонки, ничего не видя и не слыша, и смотрел куда-то поверх купола, поверх фигуры отца с тем выражением привычного и спокойного ужаса во взгляде, который и был здесь до боли невыносимым.

Когда подошли Сюзи и Шиз, Честер все еще лежал на куполе, мертво распластавшись, ка...