... Таким образом, наша газета узнала первая об изобретении, которому суждено перевернуть мир. Новость была столь ошеломляющей, что, признаться, мы не поверили словам нашего курьера и редакция командировала меня на место, чтобы проверить все.

Всякие отпирательства были бесполезны. Профессор понурил голову.

- Продолжайте.

- На месте я узнал, правда прибегнув к некоторой хитрости, что все действительно так и есть, как говорил рассыльный. `Вечный хлеб` существует в природе.

Бройер порывисто подошел к молодому человеку и крепко сжал ему руку.

- Послушайте, - задыхаясь, сказал он, - я очень прошу вас, не сообщайте ничего в газетах. Опыт еще не окончен, и его нельзя разглашать... Это может наделать неисчислимые беды. Обещаю, даю вам слово, что вы первые узнаете о моем изобретении, когда я найду это своевременным. Я сам напишу вам об этом.

Молодой человек с участливой улыбкой на лице отрицательно покачал головой.

- К сожалению, это невозможно, дорогой профессор. В газете уже была помещена заметка. Не могли же мы ожидать, пока такую сенсационную новость перехватят другие газеты!

- Вам все только бы сенсации, - с горечью проговорил Бройер. - Ну напишите другую заметку, что при проверке на месте слухи оказались вздорными.

- Теперь уже поздно. Сюда наедут другие корреспонденты. Впрочем, я поговорю с редактором и сделаю все, что возможно. Но услуга з...

... Ганс вышел в другую комнату, прикрыл за собой дверь, долго копался там и наконец вышел. С тяжелым вздохом передал он профессору тесто.

Бройер посмотрел в небольшую металлическую банку.

- Это все?

- Неужели же я еще раз обману вас, господин...

- Хорошо. Если обманете, тем хуже будет для вас.

- А противоядие, господин профессор?

- Я принесу вам. Не беспокойтесь.

Когда Бройер вышел из комнаты, Ганс залился веселым старческим смехом и, обращаясь к своей экономке, сказал:

- А я ведь оставил себе маленький кусочек. Самый малюсенький. Сдается мне, что профессор тоже лукавит. Тут не отравление, ему тесто надо на что-нибудь другое.

У дома Ганса уже толпились рыболовы, ожидая услышать свежую новость от Ганса. Но эту новость им пришлось услышать от самого профессора. Он обратился к ним с той же речью, что и к Гансу. Уверял, что все они умрут через неделю, если не примут противоядия. А противоядие он обещал в обмен за тесто. Рыбаки слушали: одни с удивлением, другие с испугом. Но все они уверяли, что теста у них не осталось `ни порошиночки`.

Расторговались и проигрались.

Профессор кричал, пугал их, топал ногами, ничего не помогало. Теста нет, но противоядие он должен им дать. Только трое обещали принести тесто. Остальные были настроены уже враждебно.

- Обещал всех оделить, а теперь последнее отбираешь!

- Если отравил, так и лечи, - слышались угрожающие выкрики.

- Да поймите вы, несчастные, чт ...

... шли, оставив его одного с тестом. А оно серой массой лежало на полу и уже опоясало весь низ у буфета. За ночь оно наполнит всю комнату... На Ганса напал ужас. Он бросился к окну и закричал удаляющимся `едокам`:

- Подождите, эй, вы, вернитесь!

Они вернулись, подсчитали на глаз вес теста и принялись за работу.

Они не брезгали даже есть с пола, очистили все выползшее наружу тесто и две нижние полки. Больше они не могли съесть.

Трясущимися руками Ганс расплатился с `рабочими` и опустился в изнеможении в кресло.

Едоки приходили каждый день. С каждым днем они становились толще, ели меньше, за еду брали дороже. Деньги Ганса быстро таяли. Наконец он не выдержал. Однажды после их ухода он пытался сам есть до полного изнеможения. Он ел так много, что утром не мог подняться с кровати.

Сердце противно замирало, щемило в груди.

Когда наутро пришли едоки, он сказал им слабым голосом:

- Выбросьте всю эту дрянь на улицу, подальше от дома.

- Давно бы так, - весело ответили бродяги. Им самим уже смертельно надоело есть тесто. - Другие односельчане уже давно выбросили.

Они быстро принялись за работу, и дом был, наконец, очищен от теста.

Ганс хотел приподняться, чтобы расплатиться, но вдруг откинулся назад, посинел и захрипел.

- Ну, и этому крышка! - сказал нищий, подходя к Гансу.

- Лопнул от жира! Двое вчера уж померли в этой деревне. Что ж, возьмем себе что-нибудь на память о старичке - ...