... цатиэтажном здании-пирамиде с черными отсвечивающими стенами. Взбежав по ступенькам, Франц вошел внутрь и оказался в обычной банковской обстановке: большой зал и пять кассиров за стеклянной стеной. Посетителей не было ни души.

В крайнем окошке сидела крошечная сморщенная старушонка, наряженная в нелепую для ее возраста униформу: ярко-голубое платье и красный, в белый горошек, шейный платок. На груди у нее было приколото два значка: `Smile!` и `Меня зовут Марией`.

-- Здравствуйте. -- сказал Франц.

-- Ась?

-- Здравствуйте, говорю.

-- Говорите громче, милок -- я плохо слышу.

-- ЗДРАВ-СТВУЙ-ТЕ! -- заорал Франц. -- На мой счет должны были прийти деньги.

-- А сколько денег, милок?

-- Точно не знаю. Это вы мне скажите.

-- Что-что?

-- Я говорю -- не знаю я точной суммы. Около тысячи монет.

-- Ну-у, милок ... эдак я вам помочь не смогу -- ежели сами не знаете сколько у вас денег. -- старуха неприязненно поджала губы.

-- Так что же мне делать? -- растерялся Франц.

-- Узнайте, сколько у вас на счету денег. -- захлопнув окошко, старуха откинулась назад, сложила руки на животе и закрыла глаза.

-- Эй! -- закричал Франц, но ответа не получил. Он постучал ногтем по стеклу, -- Откройте, пожалуйста!

Старуха спала -- он явственно слышал похрапывание.

В растерянности он шагнул по направлению к выходу, но остановился.

Старуха или ошибалась, или лгала ... да ни в одном банке мира не нужно зн...

... И как только Францу удалось вытерпеть пытки так долго?!... Ему, изнеженному человеку, за всю предыдущую жизнь не испытавшему и милионной доли теперешних мучений ... не знавшему ни физической боли, ни насилия, ни даже серьезных болезней! Неужели `краткий курс` бесчеловечности, пройденный им на Втором Ярусе, настолько облегчил адаптацию?

(Мальволио. Одно мне удивительно, Ваша Светлость, -- что вы так восторгаетесь этим безмозглым негодяем ...)

`Господи, Может, все-таки сказать им то, что они хотят услышать?` -подумал Франц.

И тут же сам себе ответил: `Нет, не может.`

Все было однозначно: как он прочитал в соответствующем томе Устава, наказание за одно убийство варьировалось от двух до десяти лет штрафных работ в особо вредных химических цехах. То есть, даже если он сумеет свести обвинение к `минимальной` версии (убийство Мордастого и 24-го), то приговор будет не менее четырех лет. Впрочем, в какой версии признаваться -минимальной или максимальной -- большой роли не играло, ибо продержаться в живых на особо вредных химических более одного года было попросту невозможно. (Один раз их камеру по ошибке послали в особо вредный химцех, и Франц видел тамошних дохотяг -- харкающих кровью и покрытых гноящимися язвами.) Кстати сказать, инстинкт самосохранения у него почти атрофировался, и смерти, как таковой, он не боялся -- хотя бы потому, что уже пережил ее один раз. При выборе решения стоило принимать во внимание лишь физическое страдание, ...

... них выводы. И как совпало: примерно в это же время три его работы (последние из дописанных до конца) были отклонены журналами, куда он их послал для публикации. В одном случае Франц просто переоткрыл известный результат (о чем его и уведомили оба рецензента), однако в двух других реакция рецензентов подтверждала его худшие опасения:

`неинтересно, чересчур теоретично`. Перелистывая отвергнутые статьи, Франц склонен был согласиться -- он действительно не испытывал никакого интереса.

Так начался `тусклый` период его жизни.

Математика перестала приносить удовлетворение, студенты казались беспросветными идиотами. Все хорошие книги были прочитаны и перечитаны, фильмы Феллини и хенсоновский `Лабиринт` -- пересмотрены по шесть раз, музыка -- от Моцарта до Pink Floyd -- опротивела до невыносимости. Он стал искать утешения в семье, однако Клаудиа сидела в то время без работы и от того пребывала в состоянии перманентной агрессивности -- что, в сочетании с итальянским темпераментом, делало семейную жизнь невыносимой. Единственной отрадой был сын -- Франц считал его половиной своей жизни, но ведь и остальную половину тоже на что-то нужно тратить? В какой-то момент он решил заставить себя работать над некой классической проблемой: если удасться получить результат, то это пробудит его к жизни, если же нет -- что ж, задача была трудна, и неудача не обидна. К сожалению, вышло не так, как он рассчитывал: после четырех месяцев мучительной работы Францу показалось, ...