... о всеуслышанье?!

`Ничего, - подумал Нокс, - посмотрим, что они запоют, когда я представлю неоспоримые доказательства!`

- Эй, Нокс! - звали его уже из другого угла. - Они похоронили твой материал о Летучей Мыши? Так тебе и надо!

Нокс молча проследовал вглубь комнаты - из-за невероятной тесноты, вызванной нагромождением столов, язык не поворачивался назвать это помещение залом.

- Да ладно, - бросил журналист на ходу. - Я еще Квинтенскую премию получу!

Его слова были встречены взрывом хохота. А Нокса уже звали с другой стороны:

- Смотри, Нокс, это тебе! - корчась от хохота протянул ему лист бумаги художник.

С рисунка скалил длинные клыки волосатый монстр с раскрытыми перепончатыми крыльями.

По-видимому, художник представлял себе летучих мышей именно так.

- Видали крылатого черта? - рассмеялся кто-то над самым ухом Нокса.

Да благословенна будет та профессия, занимаясь которой человек привыкает к любым оскорблениям!

В морде летучей мыши было что-то знакомое. Не без труда Нокс узнал в ней шарж на самого себя.

- Очень смешно, - проворчал он.

- Крови надо было добавить на клыки, - проржал его старый соперник и завистник, а в целом - такой же резвый проныра.

- И что вы все за придурки, - пожал плечами Нокс и привычно проскользнул между сгрудившимися вокруг `картины`.

У собственного стола Нокса ожидал новый сюрприз.

Ног...

... я материя, и тонкие спицы, превратившиеся в вертолетные лопасти, увлекли Кошку в небо. Она забилась, пытаясь освободиться - но тщетно. Летающий зонт поднимал ее все выше и выше, нес через площадь, и ей ничего не оставалось больше, как только беспомощно цепляться за крючок ручки, чтобы не быть задушенной воротником.

- Прощай, моя нежданная, - прокричал ей вслед Пингвин, - отправляйся прямо на небеса!

Он сорвал с головы цилиндр и, стоя на карнизе крыши, махал им вслед улетающей Кошке.

Пропеллер бешено вращался, она летела над ночным городом. Над светящимся куполом небоскреба Шрекков с его дурацким кошачьим аэростатом, над зданием мэрии, все дальше и дальше. Выпустив когти, она стала рвать блестящую кожу на шее. Еще рывок - и Кошка рухнула на стеклянную крышу большой теплицы, расположенной на верхнем этаже приземистого дома. Со звоном пробив перекрытие, она упала в цветник, осыпаемая дождем битого стекла. Сквозь дыру в крыше было видно звездное небо...

Тело горело от ушибов и ссадин, в голове шумело. Она села. Перед глазами мелькали огненные шарики. Она повертела затекшей шеей и, откинув назад голову, дико заорала. Крик, рванувшийся из ее груди вверх, выбил оставшиеся стекла теплицы и, разметав хрупкие деревянные конструкции, понесся над городом.

- Хорошая была киска, - хихикнул Пингвин и засеменил к двери, ведущей с крыши вниз.

Бэтмен приземлился в квартале от улиц...

... ва, если понадобится, ждать объяснений до второго пришествия.

Розу захлестнула волна стыда и раскаяния. Она почувствовала себя нагой и никому не нужной - но к этому ей было не привыкать. `Я ошиблась, сказала она невыразительно. - Мне не стоило сюда приходить`.

Невозможно лгать, когда стоишь нагишом, но на свете столько разных истин. Передернув плечами, Роза направилась к воротам. Но не прошла она и двух шагов, как Вельзевул, прижившийся в миссии кот-вояка, бросился ей наперерез. Любой другой на ее месте вздрогнул бы от неожиданности.

Кое-кто, наверное, вскрикнул бы от удивления. Но Роза, белая как мел, буквально окаменела от ужаса.

Вельзевул мяукнул и растянулся на солнышке, поглядывая на мир, будто ничего не произошло. Сестра Тереза почувствовала, что кто-то смотрит ей в спину. Она повернулась и встретилась взглядом с матерью Жозефой. После стольких лет, проведенных вместе, ветераны понимали друг друга без слов.

Выражение лица настоятельницы, легкое движение правой бровью заключали в себе точные и ясные приказы.

Сестра Тереза ласково, но крепко обняла Розу за талию. Молодая женщина моргнула, но взгляд оставался неподвижным.

- Ты ведь не забыла нашего крикуна-полуночника, а?

Роза закрыла глаза. Острый припадок паники миновал; ее начала колотить дрожь. `Я хочу домой`, - прошептала она.

Сестра Тереза почувствовала сквозь одежду, как отчаянно бьется сердце Розы. `Тебе бы посидеть на солнышке, да перевести дух`,...