... но, откровенно говоря, о вашей нынешней популярности я знаю очень мало. Меня интересует скорее...

Где-то отворилась дверь, и появился еще один человек. Он был старше и солиднее Криса, в нем было что-то академическое, но, как и Крис, он носил хирургический халат странного покроя и смотрел на пациента горящим взглядом художника.

- Удача, Крис?- спросил он.- Поздравляю.

- Повремени,- сказал доктор Ирис.- Важно завершающее испытание. Доктор Штраус, если вы не чувствуете слабости, мы с доктором Сейрдсом хотели бы задать вам несколько вопросов. Hам хотелось бы проверить ясность вашей памяти.

- Конечно. Пожалуйста!

- По нашим сведениям,- сказал доктор Крис,- вы были когда-то знакомы с человеком, чьи инициалы - Р. К. Л.; вы тогда были дирижером венской Staatsoper.- Произнося это слово, он протянул двойное `а` по меньшей мере вдвое дольше, чем следовало, как будто немецкий язык был мертвым и Крис старался правильно воспроизвести классическое произношение.- Как его звали, и кто это такой?

- Должно быть, Курт Лист: его первое имя было Рихард, но его так никогда не называли. Он был ассистентом режиссера. И не бесталанным;

он же учился у того ужасного молодого человека, Берга... Альбана Берга.

Врачи переглянулись.

- Почему вы вызвались написать увертюру к `Женщине без тени` и подарили городу Вене ее рукопись?

- Чтобы избежать уплаты налога за уборку мусора на вилле МарииТерезы, которую подарил мне город.

- Hа заднем дворе ваш...

... т Межпланетного общества современной музыки. Как мне убедить их в том, что вы тоже современный, если вы все время щелкаете их по носу?

- Какое это имеет значение?- возразил Штраус.- В лицо они меня все равно не знают.

- Ошибаетесь. Они знают вас очень хорошо и следят за каждым вашим шагом. Вы первый крупный композитор, за которого рискнули взяться психоскульпторы, и МОСМ был бы рад случаю избавиться от вас.

- Почему?

- О,- сказал Синди,- по тысяче причин. Скульпторы - снобы. Ребята из МОСМа - тоже. Одни хотят доказать другим, что их искусство важнее всех прочих. А потом ведь существует и конкуренция: проще отделаться от вас, чем допустить вас на рынок. Поверьте мне, будет лучше, если вы вернетесь в зал. Я бы придумал какое-нибудь объяснение...

- Hет,- оборвал его Штраус.- Мне надо работать.

- Hо в том-то все и дело, Рихард! Как мы поставим оперу без содействия МОСМа? Это ведь не то что писать соло для терменвокса или что-то, не требующее больших расх...

- Мне надо работать,- сказал Штраус и ушел.

И он работал - так самозабвенно, как не работал последние тридцать лет прежней жизни. Стоило ему коснуться пером листа нотной бумаги (найти то и другое оказалось невероятно трудно), как он понял: ничто из его долгого творческого пути не дает ему ключа к пониманию того, какую

музыку он должен писать теперь.

Тысячами нахлынули и закружились старые испытанные приемы;

внезапная смена тональностей на гребне мелодии; растягивание па ...

... жентльмены, прежде чем мы расстанемся с доктором Штраусом, давайте снова скажем ему, какое огромное удовольствие все испытали, слушая его новый шедевр. Я думаю, что такое прощание будет наилучшим.

Овация длилась пять минут и продолжалась бы еще пять, если бы Крис не прекратил ее.

- Доктор Штраус,- продолжал он,- в тот миг, когда я произнесу некую формулу, вы осознаете, что вы - Джером Бош, человек, родившийся в нашем столетии и живущий своей жизнью. Искусственно введенные в вашу психику воспоминания, заставившие вас надеть на себя личину великого композитора, исчезнут. Мы очень хотели бы, чтобы Рихард Штраус остался с нами и прожил среди нас еще одну жизнь, но законодательство, регулирующее психоскульптуру, не позволяет нам навсегда исключить из жизни донора, который имеет право на свою собственную долгую жизнь.

Я говорю вам об этом для того, чтобы вы поняли, почему сидящие здесь люди делят свои аплодисменты между вами и мной.

Слова Криса прервал гул одобрения.

- Искусство психоскульптуры (создание искуственных личностей ради эстетического наслаждения), возможно, никогда более не достигнет такой вершины. Вам следует знать, что как Джером Бош вы абсолютно лишены каких бы то ни было музыкальных способностей; мы потратили много времени на поиски донора, который был бы неспособен запомнить даже простейший мотив. И, однако, в такой малообещающий материал нам удалось вложить не только личность, но и гений великого композитора.

Гений этот прина ...