... - А почему ты такой сердитый? Хочешь конфетку?

- Нет, - ответил сын, стараясь не смотреть в белые, как у вареной рыбы, жутко увеличенные мощной оптикой глаза. - Конфетки я не хочу. Я хочу резолюцию.

Отец незаметно дернул его за рукав - не зарывайся!

- Какие мы все серьезные! - Физиономия чиновника сразу сделалась брезгливо-кислой, как будто он случайно раскусил клопа. - Ваша просьба будет рассмотрена. О результатах вас известят письменно.

- Прошу прощения. - То, каким тоном это было сказано, свидетельствовало о наличии у отца бесконечного запаса терпения. Перед визитом сюда он закончил курсы аутогенной тренировки и проштудировал всю литературу по самовнушению. - Вы, очевидно, прочитали заявление внимательно. Там сказано, что я уже стою на очереди. Без малого восемь лет. В позапрошлом году я был двадцатым, в прошлом третьим. В этом году двое, значившиеся в списке позади меня, уже получили положительный ответ.

Судя по всему, здесь имеет место какое-то недоразумение.

Лицо чиновника окаменело. По скулам загуляли желваки. Верхняя губа хищно оттопырилась, обнажив желтоватые, сточенные казенной пищей резцы.

Дохлый карась в мгновенье ока обернулся беспощадной пираньей.

- Не хотите ли вы сказать, что причиной этого являются служебные злоупотребления? - процедил он зловеще.

- Нет, не хочу, - по-прежнему спокойно ответил отец. - Я выразился вполне определенн...

... ервую карточку и несколькими росчерками пера заполнил новую, противоположного содержания. Затем встал, уронив при этом кресло, и, не обращая внимания на слова благодарности, побрел куда-то, цепляясь за стену. Только теперь отец понял, что кибернетик тяжело, беспробудно пьян.

- Ну и натерпелись же мы страху, - сказал отец, скрепляя вожделенную карточку с заявлением. - Что ни говори, а компьютер вещь серьезная. На дурачка тут не проскочишь.

- Папа, может, пойдем домой? - попросил мальчик. - Я устал.

- Потерпи, малыш. Осталось совсем немного.

Едва только они переступили порог следующего кабинета (в случае удачи он мог стать предпоследним в их скитаниях), как внутри у отца что-то оборвалось - возможно, та самая ниточка, которой надежда крепится к сердцу. Впервые он пожалел, что затеял это почти безнадежное дело.

Любой тип бюрократа устроил бы его сейчас, - слава Богу, он достаточно насмотрелся в жизни на этих рыцарей инструкций и циркуляров и владел множеством способов борьбы с ними, начиная от наивной лести и кончая симуляцией припадка буйной паранойи - любой, но только не этот.

Женщина. Холодная. Ледяная. Далекая.

Такая красивая, что, едва взглянув на нее, отец сразу опустил глаза.

Невозможно было даже представить, что у подобной женщины могли быть муж, любовник или дети. Лишь Бог или дьявол имел право держать себя на равных с ней. Цирцея! Царица Савская! Клеопатра!

Ее без ...

... противные клещи. Он давно уже перестал ориентироваться в лесу и брел наугад. Время от времени они натыкались на людей, каким-то загадочным образом успевших опередить их. Некоторые остервенело рыскали в чащобе, раздвигая руками каждый куст и едва не становясь на четвереньки, другие с рассеянным видом бродили между деревьями, третьи спокойно дрыхли или закусывали в тенечке.

Однажды их напугало злое хрюканье, доносившееся из весьма заманчивой на вид березовой рощицы, глубоко вклинившейся здесь в ельник, однако отец сразу догадался, что это проделки какого-то плута, таким нехитрым способом старающегося отогнать подальше конкурентов. Сзади снова хлопнуло, и отец, обернувшись, увидел кляксу оранжевого дыма, медленно расплывающуюся в воздухе.

- Вторая! - сказал отец. - Значит, осталась последняя семья.

- Наверное - наша?

- Конечно, наша, - подтвердил отец. - Надеюсь, ты уже отдохнул и сам сможешь идти?

Они вышли к ржавому заболоченному ручью, умыли лица, напились и наполнили водой термос. Лес на противоположном берегу стоял чистый, светлый, береза росла там вперемешку с елью - отец слыхал, что именно в таких местах любят жить белые.

- Сейчас смотри в оба, - сказал он. - Если нас и ждет удача, то именно здесь.

- Здесь, папочка, здесь, - странно изменившимся голосом прошептал мальчик. - Смотри вон туда!

И действительно - это были именно они - болетус эдулус, короли июльс ...