... м-то похожий на пухлое дебильное дитя. - Ребенок вполне нормальный. В эмоционально-волевой сфере нарушений нет. Рефлексы в порядке. Развитие для его возраста удовлетворительное... Так ты действительно хочешь пойти с папой в лес?

- Да, - ответил мальчик, путаясь в рукавах рубашки.

- А ты знаешь, что он там собирается делать?

- Знаю.

- Тебе не будет страшно?

- Нисколечко.

- Значит, ты ничего не боишься. Даже волка?

- Все волки в том лесу давно с тоски подохли.

- Кто тебе это сказал? Нда-да, - психиатр бросил на отца неодобрительный взгляд. - Знаешь что, пойди погуляй немножко. Мне нужно поговорить с твоим папой.

Мальчик вопросительно глянул на отца, и тот молча ему кивнул.

- Зачем вы калечите ребенку душу? - спросил психиатр, когда они остались вдвоем.

Несмотря на свою заслуживающую жалости внешность, он не был ни дураком, ни мямлей.

- Не пойму, о чем вы?

- Он ходит в школу. Та его учит определенным правилам поведения, дисциплине, вежливости, уважению к законам. Норме, так бы я сказал.

Минимальной норме, без которой в нашем обществе не проживешь. А то, что собираетесь сделать вы, к сожалению, от нормы весьма и весьма далеко.

Слыхали поговорку: посеешь поступок - пожнешь привычку, и так далее.

Уверен, что очень скоро у вашего сына выработается привычка нарушать все нормы. А это может завести очень далеко. Я думаю, вам...

... рицательные, глубоко неприязненные, никаких`.

Чертыхаясь про себя, отец занялся решением этого идиотского кроссворда, всякий раз тщательно обдумывая, какой именно из ответов может пойти ему на пользу. Так он уже успел дойти до вопроса номер 24 - `Страдаете ли вы ночным недержанием мочи?`, когда сын дернул его за полу плаща. Мальчик указывал на светящееся в глубине помещения табло, которое они раньше почему-то не заметили.

`На заполнение опросного листа выделяется не более 10 минут. Лица, просрочившие время, к повторной попытке не допускаются`.

Далее горела цифра 5, обозначавшая, по-видимому, остаток времени в минутах, и с бешеной скоростью выскакивали убывающие секунды.

- Помогай! - прошептал отец, разворачивая бланк на всю длину. - Начинай вот отсюда. Если будет что непонятно - спрашивай.

В две руки дело пошло значительно быстрее, и хотя мальчик все время отвлекал отца вопросами типа: `Папа, каких ты предпочитаешь женщин:

брюнеток или блондинок?` или `Папочка, что такое мазохизм?`, они управились с заданием за тридцать секунд до контрольного срока. Отец еще успел просмотреть некоторые из выбранных сыном ответов, ужаснулся, но, поскольку время уже поджимало, да и разъяснение в самом конце бланка недвусмысленно предупреждало о том, что `исправления и подчистки не допускаются`, энергично забарабанил пальцами по стеклу.

Кибернетик вновь вышел из транса,...

... все лицо которого состояло как бы из одних углов - острый нос, острый подбородок, хрящеватые острые уши, из которых торчали клочья серой нечистой ваты, колючие глазки, глубоко упрятанные под седыми кустиками бровей.

С полдюжины самых нерасторопных пассажиров так и остались стоять в проходе, ухватившись за поручни. Пустовало лишь крайнее от окна кресло в левом первом ряду. Оно было аккуратно обтянуто целлофаном, сверкало новенькой кожей и являло разительный контраст всем другим креслам, выцветшим и продавленным.

- Папа, а почему там никто не сидит? - поинтересовался мальчик. - Может, это детское место?

Отец, на глазах которого только что развернулось немало сцен, своим драматизмом напоминавших борьбу матросов гибнущего судна за места в последней спасательной шлюпке, и сам не мог понять столь странную ситуацию, однако, судя по тому, что никто из пассажиров, - а многие тут были явно не в первый раз, - не посмел даже прикоснуться к загадочному креслу, тут имел место какой-то чрезвычайно строгий, почти сакральный запрет, нечто вроде полинезийского табу.

Ясность внес старичок:

- Это место Верховного Администратора! А вдруг он захочет прокатиться в лес именно на этом автобусе!

- А если на другом? - спросил отец.

- В каждом нашем автобусе есть персональное место для НЕГО! А как же иначе! - неподдельное мистическое восхищение звучало в словах старика.

Он...