... книге; древние напевы не приедались его пальцам.

Она подумала без волнения: он бы мог когда-нибудь подарить и ей, как бывало прежде, столько же времени, обнимая ее, прикасаясь к ней, словно к маленькой арфе, как он прикасается к своим невозможным книгам.

Увы. Она покачала головой, отрешенно пожала плечами, чуть-чуть. Веки мягко прикрыли золотистые глаза. Брак даже молодых людей делает старыми, давно знакомыми...

Она опустилась в кресло, которое тотчас само приняло форму ее фигуры.

Она крепко, нервно зажмурилась.

И сон явился.

Смуглые пальцы вздрогнули, метнулись вверх, ловя воздух. Мгновение спустя она испуганно выпрямилась в кресле, прерывисто дыша.

Она быстро обвела комнату взглядом, точно надеясь кого-то увидеть.

Разочарование: между колоннами было пусто.

В треугольной двери показался ее супруг.

- Ты звала меня? - раздраженно спросил он.

- Нет! - почти крикнула она.

- Мне почудилось, ты кричала.

- В самом деле? Я задремала и видела сон!

- Днем? Это с тобой не часто бывает.

Глаза ее говорили о том, что она ошеломлена сновидением.

- Странно, очень-очень странно, - пробормотала она. - Этот сон...

- Ну? - Ему явно не терпелось вернуться к книге.

- Мне снился мужчина.

- Мужчина?

- Высокий мужчина, шесть футов один дюйм.

- Что за нелепость: это же великан, урод.

- Почему-то, - она медленно подбирала слова, - он не казался урод...

... едь большинство всегда непогрешимо, разве нет? Всегда - и не может даже на миг ошибиться, разве не так? Не ошибается даже раз в десять миллионов лет?..`

Он думал: `Что представляет собой это большинство и кто в него входит?

О чем они думают, и почему они стали именно такими, и неужели никогда не переменятся, и еще - какого черта меня занесло в это треклятое большинство?

Мне не по себе. В чем тут причина: клаустрофобия, боязнь толпы или просто здравый смысл? И может ли один человек быть правым, когда весь мир уверен в своей правоте? Не будем об этом думать. Будем ползать на брюхе, подкрадываться, спускать курок! Вот так! И так!`

Его люди перебегали, падали, снова перебегали, приседая в тени, и скалили зубы, хватая ртом воздух, потому что атмосфера была разреженная, бегать в ней тяжело; атмосфера была разреженная, и им приходилось по пяти минут отсиживаться, тяжело дыша, - и черные искры перед глазами, - глотать бедный кислородом воздух, которым никак не насытишься, наконец, стиснув зубы, опять вставать на ноги и поднимать винтовки, чтобы раздирать этот разреженный летний воздух огнем и громом.

Спендер лежал там, где его оставил капитан, изредка стреляя по преследователям.

- Размажу по камням его проклятые мозги! - завопил Паркхилл и побежал вверх по склону.

Капитан прицелился в Сэма Паркхилла. И отложил пистолет, с ужасом глядя на него.

- Что вы затеяли? - спросил ...

... Еще чуточку посижу, и все. До чего я рад видеть вас всех. Рад слышать новые голоса.

- Таблетка действует?

- Отлично Пошли!

Они поднялись на горку.

- Алиса, погляди, кого я привел! - Хетэуэй нахмурился и просунул голову в дверь. - Алиса, ты слышишь?

Появилась его жена. Следом вышли обе дочери, высокие, стройные, за ними еще более рослый сын.

- Алиса, помнишь капитана Уайлдера?

Она замялась, посмотрела на Хетэуэя, точно ожидая указаний, потом улыбнулась.

- Ну, конечно, капитан Уайлдер!

- Помнится, миссис Хетэуэй, мы вместе с вами обедали накануне моего вылета на Юпитер.

Она горячо пожала его руку.

- Мои дочери, Маргарет и Сьюзен. Мои сын Джон. Дети, вы, конечно, помните капитана?

Рукопожатия, смех, оживленная речь.

Капитан Уайлдер потянул носом.

- Неужели имбирные пряники?

- Хотите?

Все пришли в движение. Мигом были установлены складные столы, извлечены из печей горячие блюда, появились тарелки, столовое серебро, камчатные салфетки. Капитан Уайлдер долго глядел на миссис Хетэуэй, потом перевел взгляд на ее сына и бесшумно двигающихся высоких дочерей. Рассматривал мелькающие лица, ловил каждое движение молодых рук, каждое выражение гладких, без единой морщинки лиц. Он сел на стул, который принес сын миссис Хетэуэй.

- Сколько вам лет, Джон?

- Двадцать три, - ответил тот.

Уайлдер растерянно вертел в руках вилку ...