... ак то прибегала, то убегала вместе с другими тепличными детьми и безостановочно что-то уписывала. Мать ничего не ела, у нее не было аппетита, а глаза будто заткало паутиной.

- Закат, - произнес, наконец, отец. День кончился. Смеркалось, послышалось завывание ветра. Мать встала.

- Хочу еще раз увидеть внешний мир... Только раз... Трясясь, она устремила вперед невидящий взгляд. Глаза отца были закрыты, он лежал подле стены.

- Не могу встать, - еле слышно прошептал он. - Не могу.

- Дак! - прохрипела мать, и дочь подбежала к ней, - Держи. Она передала дочери Сима.

- Береги Сима, Дак, корми его, заботься о нем. Последнее ласковое прикосновение материнской руки... Дак молча прижала Сима к себе, ее большие влажные глаза зелено поблескивали.

- Ступай, - сказала мать. - Вынеси его на волю в час заката. Веселитесь. Собирайте пищу, ешьте. Играйте.

Не оглядываясь назад, Дак пошла к выходу. Сим изогнулся у нее на руках, глядя через плечо сестры потрясенными, неверящими глазами. У него вырвался крик, и губы каким-то образом сложились, дав выход первому в его жизни слову:

- Почему?.. Он увидел, как оторопела мать.

- Ребенок заговорил!

- Ага, - отозвался отец. - Ты расслышала, что он сказал?

- Расслышала, - тихо сказала мать.

Шатаясь, она медленно добрела до отца и легла рядом с ним. Последний раз Сим видел, какого родители передвигаются.

Ночь наступила и минула, и начался второй д...

... . Он уже поел в ресторане - мясо с картофелем, кофе, пирожное, но теперь он наслаждался маленьким спектаклем, делая вид, что поглощает дессерт.

- Итак, сегодня вы навсегда выметаетесь отсюда. Я ждал уже целых две недели и все продумал. Кстати, я думаю, что задержал вас здесь так долго потому, что хотел присмотреть за вами. Когда вы уберетесь, я же не знаю... - в его глазах промелькнул страх. - А вдруг вы будете шататься вокруг и шуметь по ночам; я бы этого не вынес. Я не могу терпеть шума в этом доме, даже если Алиса въедет сюда...

Двойной ковер, толстый и беззвучный, действовал успокаивающе.

- Алиса хочет переехать послезавтра. Мы поженимся.

Тетя роза зловеще подмигнула ему, выражая сомнение его словам.

- Ах! - воскликнул Грапин, подскочив на стуле. Затем, глядя на тетушку, он медленно опустился. Губы его дрожали, но вот он расслабился и нервно рассмеялся. - Господи, да это муха.

Муха продолжала свой путь на желтой щеке тети Розы, потом улетела.

но почему она выбрала такой момент, чтобы помочь выразить тете Розе свое недоверие.

- Ты сомневаешься, что я смогу когда-нибудь жениться, тетушка?

Думаешь, я не способен к браку, любви и исполнению брачных обязанностей?

Думаешь, я не дозрел, чтобы совокупиться с женщиной? Думаешь, я мальчишка, несмышленыш? Ну, что же, ладно!

Он покачал головой и с трудом успокоил себя. - Да брось, ты? Это же просто муха, а разве может муха сомневат...

... овитого ветра, совокупившегося с Ист-Ривер в блестящую от нефти, усыпанную мусором полночь. Я восстала против своих родителей. Я прививка против желчи, благодаря которой появилась на свет. Я сыворотка, родившаяся из ядов. Я антитело для времени. Я всеисцеляющее лекарство. Город вас убивает, не так ли? Манхэттен - ваш палач. Дайте мне быть вашим щитом.

- Каким образом?

- Вы станете моим учеником. Как невидимая свора гончих, защита моя окружит вас кольцом. Никогда больше не надругается над вашим слухом грохот подземки. Никогда не будет отравлять вам легкие и выжигать глаза смог. В обед ваш язык ощутит вкус райских плодов в самых обыкновенных дешевых сосисках. Вода из холодильника у вас на службе станет редким благородным вином. Полицейские станут отвечать, когда к ним обращаетесь вы. Вы только моргнете, и такси, мчащееся в никуда после конца смены, сразу около вас остановится. Театральные билеты будут появляться, едва вы подойдете к окошку кассы. Будут меняться цвета светофора, - и это в часы пик! - Если вы решите проехать на своей машине от пятьдесят восьмой улицы до самой Вашингтон-сквер, и ни разу не загорится красный. Только зеленый - если я буду с вами... Если я буду с вами, наша квартира станет тенистой поляной в тропических джунглях, будет наполнена щебетанием птиц и зовами любви с первого удушающе-жаркого дня июня до последнего часа, когда минет день труда и на поездах, возвращающихся с морск...