... сиво из скорлупы, белков и желтков. Кот,

ничуть не обескураженный падением, крался к диванчику. Я свесил голову

и увидел, что туда же, с намерением скрыться в темной щели, ковыляет

пушистый, очень розовый птенец, побольше цыпленка, с длинным тонким

клювом и ярко-оранжевыми голенастыми ногами.

- Стой! - крикнул я коту. Но опоздал.

В двух сантиметрах от протянутой руки кот схватил цыпленка и

извернулся, чтобы не попасть мне в плен. На подоконнике он задержался,

нагло сверкнул на меня дикими зелеными глазами и исчез. Пока я

выпутывался из простыней и бежал к окну, кота и след простыл. Я стоял,

тупо глядя на разбитые яйца, не лежащую на боку коробку из-под туфель.

Вернее всего, кот услыхал, как птенец выбирается на свет,

заинтересовался и умудрился взобраться на шкаф.

- Что там случилось? - спросила тетя Алена из-за перегородки. - С кем

воюешь?

- Твой кот все погубил.

В необычного цыпленка тетя не поверила. Сказала, что мне померещилось

со сна. А про разбитые яйца добавила: `Не надо было из кухни выносить.

Целее были бы`

Мне не приходилось видеть ярко-розовых цыплят, которые выводятся из

яиц, внушающих грезы наяву Притом существовала прекрасная незнакомка,

присутствие которой придавало сюжету загадочность.

Я решил самым тщательным образом обыскать палисадник, столь прискорбно

уменьш...

... сказал Ланде прямо, потому что мне обрыдла

недоговоренность, за которой скрывалась элементарная зависть. Что бы он

там ни говорил о необходимости, о долге, о кресте, который мы несем; о

том, что каждый должен пахать не только свой огород, и так далее. А мне

надоели чужие огороды... Словом, после этого разговора я знал, что в

Хорог не поеду. И в институте не останусь.

- А я вот не выучился. Не пришлось. Может, таланта не было. Был бы

талант, выучился.

Он пил чай вприкуску, с блюдца. Мы приканчивали по третьей чашке, Маша

не допила и первую. Мной овладело размягченное, нежное состояние, и

хотелось сказать что-нибудь очень хорошее и доброе, и хотелось остаться

здесь и ждать, когда Маша улыбнется. За окном стало совсем темно, дождь

разгулялся, и шум его казался шумом недалекого моря.

- На охоте давно был? - спросил Сергей Иванович.

- В первый раз собрался.

- Я и вижу. Ружье лет десять не чищено. Выстрелил бы, а оно в куски.

- А я его и не заряжал.

- Еще пить будешь?

- Спасибо, я уже три чашки выпил.

- Я про белое вино спрашиваю.

- Нет, не хочется.

- А я раньше - ох, как заливал. Маше спасибо.

- Вы сами бросили, - сказала Маша.

- Сам редко кто бросает. Правда? Даже в больнице лежат, а не бросают.

- Правда.

- Ну что ж, спать будем собираться. Не возражаешь, если на лавке

постелим, Ни ...

... ел на его сторону. Все сомнения,

кипевшие во мне, остались, но они были заглушены Необходимостью.

Цивилизованному человеку стыдно оставить собрата в беде, хоть я и не

вступал в отношения с этим миром. Я должен был спасти лесника, даже

если все теории вероятности против меня. В отличие от Сергея Ивановича

я не могу устраивать здесь восстания и скрываться в лесу с Кривым. Я не

свой, я тут же начну рассуждать о правомочности своих действий и приду

к выводу, что решать такие вопросы должен не я, а кто-то другой, кто

Отвечает, кто Подготовлен. Хотя кто, черт возьми, правомочен или

подготовлен? Любое невмешательство это только особый вид вмешательства,

зачастую более лицемерный, потому что и невмешательство тоже кому-то нужно.

Увидев Сергея Ивановича, я успокоился. Я не представлял еще, как выручу

его, но не сомневался, что выручу. Хотя бы для этого пришлось здесь

застрять на месяц. Я забыл, что не знаю языка, что каждый встречный

отличит меня за версту, что я зверски голоден, что у меня ноги

подкашиваются от усталости.

Я следил за колонной до тех пор, пока она не пересекла мост и не

скрылась в горе. Над пустошью, расползаясь от реки, поднимался туман,

смешанный с пылью. За рекой загорелся тусклый огонек. Быстро холодало.

Вокруг было пусто, и в лесу, за моей спиной, раздался вой. Я вспомнил о

некулах. Я был зо ...