... у тебя - Заплатин или вахтер?

- А кого тебе нужно?

- Все-таки, наверное, лучше Заплатина, правда?

- А у меня оба.

- Ты, Толик, просто чудо. Что бы я без тебя делала, а? Я всегда говорила, что мужчины намного умнее нас. Только это трудно сразу заметить... Назло Маргаритище сдам завтра сразу два материала! - она потянулась поцеловать меня, но я осторожно отстранился:

- Тс-с, спокойно. Я заразный; то ли ангина, то ли грипп. А два материала не получится. Фактажа нет, мы же ведь даже не поговорили ни с кем толком.

В этот момент к нам заглянула Маргаритища и сообщила, что отбывает на заседание парткома, а так как закончится оно не раньше шести, домой она отправится сразу оттуда, в редакцию больше не заходя. Мы, как сумели, изобразили огорчение по этому поводу, а когда Маргаритища, наконец, отчалила, Леля взмолилась:

- Ну, включай же, Толечка. Главное, чтобы каркас был. А факты я завтра с утра доберу - на кафедру позвоню, в партком... В крайнем случае, сегодня вечером еще раз можно в клиники сбегать. Только уже с чем-то.

Чтобы дать прочитать. Пусть не соглашаются, ругают, исправляют, добавляют, вот и получится материал. Так ведь?

Портфелия судорожно принялась за расшифровку записи, а я волей-неволей прослушивал ее. Сначала - пьяное бормотание сторожа, затем - уверенная речь профессора. И что-то меня в этой речи насторожило. Быть может, вот эта...

... Это я, Леля.

- Толик, тут со мной какая-то жуть происходит, - быстро заговорила она таким голосом, что я почувствовал: еще одна капля, и начнется истерика. - Короче, я никуда сегодня не иди. Домой иду, понял?

- А в чем дело? Почему?

- Я туда никогда больше не пойду.

- Ты мне ответь, что случилось-то? - мне почему-то стало смешно.

- Тут... Да, вообще-то, ничего. Так... - она явно приходила в себя. - Ладно, Толик, пока. Я позвонила просто, чтобы ты зря в редакцию не ходил.

Все. - И она бросила трубку.

Ничего не понятно. Почему она никуда не пойдет? Чего она испугалась?

Откуда она знает номер Савельевых? Попрощавшись, я выскользнул на лестницу. Дома накинул куртку, крикнул матери, что буду не скоро, и почти бегом двинул к остановке.

Я сразу увидел ее, как только вышел из троллейбуса. У меня отлегло от сердца. Уж не знаю, чего я ожидал. А тут сразу захотелось дурить. Я крадучись двинулся к ней через сумрак тополей. Я отчетливо видел ее фигурку на белом фоне стены дома через дорогу. И я непроизвольно радовался ее тонкой талии, ее высокой груди, которую она умела носить так торжественно и бережно.

Я достиг цели, вышел у Портфелии из-за спины и осторожно прикрыл ей глаза своими ладонями.

Такого крика я еще никогда не слышал. Она кричала так, что мне показалось, у меня желудок инеем покрылся. Я продолжал улыбаться глупой окоченевшей улыбкой. Казалось, мы ...

... подвале стоит.

- А ключик у вас от подвала имеется?

- Что ты, сынок, - нахмурился Семенов, - да ежели б и был... Нет, только самолично у профессора. А на людей его я больше не серчаю.

Посмотрел я на них и вот что решил: раз он со всеми с ними водится, так они и сами - люди неплохие. А что нелюди, так это уж личное их дело, и меня оно не касается.

...И все же я еще не полностью уверен. К кому же обратиться за окончательным ответом? К Заплатину, к его `пациентам`, а теперь еще и к Джону - нельзя. Джона, кстати, нужно как-то уверить, что я вообще ничего не знаю и ничего не понимаю... Тут я вспомнил об ереванском ученом. Ведь это он, собственно, все затеял. Он далеко, значит сам он - не `пациент`.

Прежде чем пытаться узнать его номер телефона, я решил сначала собрать о нем побольше информации. Я отправился в библиотеку политехников.

Просмотрев каталог, изумился. Геворкян. Чего только он, оказывается, не написал, чем только не занимался. В карточке я увидел и узкоспециальные брошюры по микропроцессорам, и научно-популярную книжку по философии, и совершенно неожиданный филателистический справочник, и журнальные статьи по истории науки, и даже сборник стихов (!), выпущенный в этом году. И, кстати, на русском языке.

Я как-никак филолог. И более всего меня заинтересовали именно стихи.

Тем паче, это - его последняя работа.

Я взял книжку в руки и понял, что разговора с Ереваном...