... Огромное, ярко освещенное пространство - внутренности крейсера, где мы оказались, на мгновение мелькнуло в иллюминаторах. Затем они потемнели, словно их окатили из ведра густой черной краской.

- Ослепили, - печально сказал Стас. - Теперь уже недолго...

Словно в подтверждение его слов стены нашего кораблика задрожали. По линии закрытого люка пробежал тонкий лучик света.

- Лазером, что-ли, вырезают? - с неуместным любопытством спросил меня Стас. - Как ты думаешь?

- Не знаю, - пробормотал я, не отрывая глаз от люка. - Какая, фиг, разница?

- Лазером, - однозначно решил Стас. - Как в фильме `Чужие`.

И зачем только Стас вспомнил про этот фильм! Я пихнул его, но было уже поздно. Мы оба замолчали, старательно пытаясь не вспоминать тех жутких инопланетян, и то, что они обычно с людьми делали.

И в этот момент... в люк постучали!

- Заходите, - машинально пискнул Стас, и зажал рот руками. А люк, вырезанный из петель, с грохотом вывалился наружу. Мы закрыли глаза и попытались спрятаться друг за друга, не вылезая из кресла.

Совсем рядом раздались шаги. Я чуть-чуть приоткрыл один глаз и увидел что-то высокое, желтое, маслянисто блестящее, обросшее поверху зелено-белым мхом. Почти так же страшно, как если бы вошел Чужой...

- Братки! - жизнерадостно сказал вошедший, - с чувством глубокого удовлетворения встретили мы вас! От имени всей шараги...

Мы со Стасом, вылупив глаза, смотрели...

... ужавшие ее крокодилы сверху, наверное, выглядели как втулка и спицы в велосипедном колесе. Нет, в мотоциклетном; там спицы плотнее набиты. И их в мутно-зеленой прибрежной воде становилось все больше.

- Это очень кстати, - заявил Шидла, спустился обратно в капсулу и вернулся с мумми-бластером в лапе. Минут пятнадцать он с остервенением превращал крокодилов в неподвижные болотно-коричневые бревна. Вскоре между капсулой и покрытым красноватым илом краем сухой земли образовался надежный мост, точнее даже настил, из одеревеневших рептилий. Но идти по нему было все-таки боязно. При каждом шаге казалось, что именно этот хищник очнется и обкусает нам жуткой пилообразной пастью лишние, по его мнению, конечности.

Но все обошлось. Шидла, двигаясь к берегу, тянул за собой тонкий металлический трос. Выбравшись, он обвязал им ствол ближайшей пальмы, защелкнул карабин и повернул рукоятку на нем. На борту хроноскафа натужно взвыл движок, и капсула стала быстро подтягиваться к берегу.

- Зря ты все-таки наорал на него, - сказал я Стасу. - Что ни говори, инженеры у них классные.

- Ага! - делано восхитился Стас. - Лебедку придумали! - и глянул на меня презрительно.

Оставляя широкую борозду в почве, капсула уже ползла по берегу.

Поворотом рукоятки Шидла остановил ее. А Стас нахмурился и тут только ответил мне всерьез:

- Ничего не зря. Мало ли что инженеры. Обзываться я ему все-равно не поз...

... естественно, на древнеегипетском. Но последнюю фразу понял точно. `Зап ук кизнец!` - часто кричали мы со Стасом друг другу. `Я тебя убью!` Но мы же кричали понарошку, а фараон - нет!

- Послушайте, мы же интеллигентные люди, - начал по-русски папа. - Я - археолог, вы - фараон. Мы сможем договориться...

- А вот и Сет, - не слушая папу, удовлетворенно сказал фараон. - Вначале убью твоих прислужников, потом - тебя.

Подумав, фараон добавил:

- Чтобы Осирис меня похвалил.

Интонацию папа понял. Он затравленно огляделся, потом сказал нам со Стасом:

- Быстро - в японский зал. Я прикрою.

Нас долго упрашивать не пришлось. Мы на четвереньках бросились по лестнице. На ходу я подумал, что папа выбрал японский зал, потому что там очень трогательные картинки на стенах, и обстановка умиротворяющая.

Ошибся я. Плохо знал папу.

Вслед нам несся шум. Фараон все-таки боялся в открытую броситься на самого Сета, зато осыпал папу угрозами. Хорошо еще, что папа их не понимал. Подхватив фонарь, он отступал следом за нами, и, надеясь, что фараон угомониться, успокаивающе приговаривал:

- Я всегда уважал фараонов. Мы можем договориться, как интеллигенты.

Все будет хорошо...

Фараон шел за папой, махая дротиком и распаляя себя выкриками. Я вдруг очень четко понял: не угомонится. Самостоятельно не угомонится.

- Надо милицию вызвать, - прошептал я Стасу, поднимаясь на ноги.

- А ...