... ть на этот счет. Но Элка вдруг сообщила:

- А у меня брата посадили. Двоюродного. Позавчера суд был. За убийство, между прочим.

- Пугаешь? - сказал Макаров.

- Бандит? - спросил Терентьев.

- Не-а. Просто от него жена ушла, и он потом долго жил совсем один.

Рехнулся, наверное, от одиночества. С кем-то поругался на работе, взял нож и зарезал. У всех на глазах - прям по Камю. А мы с ним в детстве в солдатиков вместе играли. На даче...

- Доиграете, - сказал Терентьев. - Лет через пятнадцать. А с ума от одиночества никто не сходит. Одинокая жизнь ведет к самоуглублению и вплотную приближает к истине. Как отец троих детей, могу это утверждать со всей ответственностью.

- А теперь родственники того, зарезанного, - говорит Элка, - требуют пересмотра дела. И суд, кажется, пошел им навстречу. Так что его, наверное, все-таки расстреляют.

И мы погружаемся в приличное случаю молчание.

С Элкиной крыши только и видно что другие такие же. Целый микрорайон. Еще всякие провода. И только далеко, в нескольких километрах, новый жилой комплекс: высокие белые дома с большими окнами - в таких, наверное, даже зимой не приходится днем зажигать свет. Сейчас пасмурно, и они видятся такими же грязными, как и все остальное. Но в хороший день, вечером, под низким солнцем, их стены кажутся нежно-розовыми - будто бы сам камень светится изнутри, как редкостный мрамор. Иногда я нарочно подгадываю час и забегаю к Элке, чтобы полюбов...

... него дома двое мужиков в тусклой одежде вязали веревку к основанию телеантенны. Другой конец веревки сполз с крыши и свисал на чей-то балкон. Потом один достал неразличимый отсюда, но, видимо, режущий инструмент, попробовал его на жестяном колпаке над вентиляционным выходом, и до нас долетел душераздирающий скрежет.

- Бр-р, - поежился Макаров, - прямо мороз по спине.

- Домушники, - констатировал Терентьев тоном человека, выстрадавшего запанибратство со всеми вещами мира.

- Если они нас увидят, - сказала Элка, - они могут в нас выстрелить. Потому что мы для них представляем опасность. Как интересно! Я, наверное, впервые в жизни представляю для кого-то опасность.

- Ну да! - усомнился Терентьев. - А для многочисленных жен?

- Это не считается.

Но я к Элкиным словам все-таки прислушался и настоял на том, чтобы спрятаться за чердачную будочку. Тут мы и уселись, плечом к плечу, все четверо. Теплее не стало. Прямо перед нами оказалось теперь вытяжное отверстие, из которого устойчиво пахло позавчерашним супом.

- А вот с моим братом, - сказал Терентьев, - с родным братом, случилась такая история. Род его занятий состоял в том, чтобы обследовать только что выселенные дома и собирать там всякие интересные вещи, оставленные жильцами. Попадалась антикварная мебель, картины - у нас, например, дома до сих пор подлинный Верещагин висит, - книги, даже медали и деньги старинные. Работал брат с приятелем, который был шофе ...

... Она - во размером, с кулак. И на полупердик, который едва прикроет тебе задницу, таких зверушек нужно не меньше, наверное, полусотни. Не кажется тебе безнравственным такое соотношение?

Элка наконец взвыла:

- Ску-у-учно ка-а-ак! И обыкновенно. Скоро вообще никого не останется, одни моралисты. Ты лучше подумай, почему все эти благородные веяния происходят, как правило, из тех мест, где в декабре вовсю распускаются цветочки. Просто оттуда кажется, что прохаживаться зимой в маечке - это изысканное удовольствие.

- От холода, между прочим, искусственный мех спасает ничуть не хуже.

- А производство синтетики, - говорит Элка, - отравляет, между прочим, атмосферу. И океаны. Затрудняет произрастание леса. И почему это, кстати, кошек - можно, а крыс каких-то - нет. Кошки чем хуже?

- Любое производство отравляет атмосферу, - сказал Макаров. - Человечишко мерзопакостный вообще все отравляет, за что бы ни взялся и на что бы ни положил глаз. И я не говорил, что кошки - хуже... То есть я не говорил, что кошек - можно: все свидетели. Я только приводил более наглядный пример. А тебе, с твоими взглядами!.. Элементарная справедливость требует, чтобы оказалась ты в шкуре какой-нибудь выдры. А еще точнее - без шкуры. Вообще, на что ты надеешься?!

- Не знаю, - сказала Элка, - наверное, он уже не приедет.

- На что вообще может надеяться человечество, - закричал Макаров, - когда оно по уши в крови и в дерьме?!!

- Да брос ...