... альное, мог оказаться иллюзией. Ее брови взметнулись вверх, и неприязненное ожидание застыло на ее лице. Богун почувствовал досаду на себя. Как они все догадываются? Ведь ничего, абсолютно ничего особенного нет в его повадках и внешности. Ничего от шаблонного тупорылого дядьки из казенного дома. И, все-таки, догадываются с первого взгляда.

- Я по поводу ребенка. Ребенок ваш, знаете ли... Разговоры уже ходят!

Она молчала. Она смотрела без любопытства и без боязни: странно как-то смотрела она. С гадливостью, - дошло до Богуна. Гадок я ей. Следовательно, ничего я от нее не добьюсь.

Нужно менять тактику. Он решил приоткрыть карты:

- Говоря начистоту, я у вас по собственной инициативе. И никаких инструкций насчет вас не имею... Кстати, скажите: на третьем этаже, крайняя дверь справа, кто проживает? Вы знакомы с ними? - спросил он только для того, чтобы рассеять недоверие к себе. В том, что эта женщина превосходно понимает ситуацию, он не сомневался. Возможно, его вопрос она расценит как завуалированное предупреждение.

- Ничего не знаю, ничего не могу ответить. Если вы действительно случайно оказались здесь, то я прошу вас уйти. У меня много дел, а помощи от меня никакой.

- Я вынужден вам сообщить...

- Ой, не надо! О ребенке поговорить, видите ли! Давай, уматывай! - велела она. Видать, допекли ее в свое время коллеги Богуна.

- Объясните все-таки, почему у жильцов сложилось такое странное мнение о девочке? Это в ваших же интересах!

...

... ду алтаря.

Прыжком в стекло, в зеленый мир, где гигантский змей поднимается над равниной, до краев заполненной человеческими черепами. Равнодушно глядят на него воздушные звери, копошатся над черепами переплетенные тела с выскобленными душами, размышляет о чем-то Занавес, и уродливые лики умерших, словно в зеркале, отражаются в нем.

В полночь - глухо пробили за стеной древние часы, которых Богун

не помнил, о которых, конечно, ничего не знал, - в плеске дождя,

в шуме листвы прозвучал зов; вспыхнуло вдруг в небе; он поднялся -

все равно не спалось, ведь большую часть дня он провел в забытьи, -

подошел к окну и увидел, как стайка ангелов, отсвечивая в молочных

облаках, не спеша пересекла небосвод; он долго стоял, неотрывно

глядя на угасающий след, и эта слабая розовая полоса казалась ему

путеводной нитью.

Сознание возвратилось почти сразу: сквозь кровь на ресницах увидел он красные огни удаляющегося грузовика. Элли, вполне невредимая и от натуги шипящая, пыталась вытянуть его из перевернутого лимузина. Богун, с трудом превозмогая боль, вывалился наружу. Он отделался ушибами - но водителю уже не поможешь. Кощунственная мысль: им повезло, свидетелей не будет.

Парень за рулем сделал все как надо...

Богун тоже сделал все как надо. Позади громыхнул взрыв, по пустырю разбежались оранжевые тени, и обернулись на свет, сверкнули окнами далекие хуторские избы. В это время они уже поднимались на холм. Элли все...

... их имен у него много. У вас его, наверное, Руниным зовут. А меня зовут Энн... - она хихикнула. - Чем имя короче, тем ты известнее!

- Анна или Энн - разница всего в одной букве.

- Я не Анна, я - Татианна! - гордо заявила женщина. - Имя старинное, земное. Роман в стихах... к черту! - оборвала она себя. - Пусть в одиночестве сны свои смотрит. Живем только раз!

- Как знать, вопрос не из простых, - пробормотал Богун. Она взглянула с насмешкой:

- Это все, что ты хочешь мне сказать?..

Он проснулся в самый глухой час. Занемела рука; женщина спала беспокойно, пытаясь разговаривать во сне; он осторожно высвободил руку, помассировал локоть. Безжизненная тишина висела за окнами. Он сразу почувствовал: произошло что-то из ряда вон... Очередной конец света.

Вторжение подземного воинства. Может быть, теперь всем заправляют бабочки.

Может быть, тротуары поросли Корнями... Он подошел к окну. Окно казалось ввинченным в ночную темноту. Стекла отсутствовали: прямоугольник на стене был затушеван плотным непроницаемым мраком. Богун кинулся к двери - дверь не поддавалась. В этот миг он потерял самоконтроль.

Вновь и вновь пытался он наскоком отворить проклятую дверь. Обессилел, опомнился, увидел, - интересно, как можно видеть в кромешной тьме, окутавшей спальню? - что Анна, не обращая внимания на его старания, ищет что-то, отчаянно необходимое ей именно сейчас, в последний час бытия; ее тело светилось даже в темноте, как звезда или солнце: неяркое, потускнев...