... стрым на вкус, как соль, и с ветром доносятся мой голос и его слова, такие отчетливые, что я дрожу, как поверхность зеркала, по которой одновременно колотят кулаками человек и его отражение, и каждый пытается освободиться.

Это началось, когда мы брали на рифы паруса под дождем, от которого вскакивают волдыри. Его звали Кот. Мы двое были самыми большими на корабле, и то, что нас обоих назначили в команду рифовальщиков, означало, что работа была важная. Вода заливала лицо, мокрые канаты скользили в руках. Неудивительно поэтому, что с порывом ветра парус вырвался из моих рук, провис под напором дождя и забился о переплетения полудюжины канатов, сломав при этом два маленьких штага.

- Неуклюжий ублюдок, - завопил с палубы Помощник. - Что ты за рыбой тронутый сукин сын?

А сквозь шум дождя до меня донесся смех Кота, который работал на другой перекладине.

- Не везет, так не везет, - закричал он, удерживая свой парус, который тоже грозил высвободиться.

Я натянул свой и крепко его привязал. Состязание между двумя отличными матросами, не содержащее само по себе ничего плохого, породило в моей душе ярость, которая готова была прорваться крепким словечком или ответной колкостью, но из-за шквала я привязал парус молча.

Конечно, я спустился последним. А когда я спускался - на палубе были люди - я понял, почему мой парус вырвался. Стертое мачтовое кольцо сломалось и выпустило главный канат, вот поэтому-то мой парус и упал. Но это же кольцо ко всему п...

... бнулся. - Боюсь, в тебе снова говорит поэт. Но я понял.

За их спинами раздался тонкий визг, и обернувшись, они увидели на скале, нависшей над ними, неуклюжую фигуру своего нового знакомого.

- Ого, - сказал Урсон, - а вот и ваш красавчик.

- Надеюсь, этот хвост не потянется за нами до конца прогулки, - сказал Гео.

`Красавчик` запрыгал по камням и остановился прямо перед ними.

- Что это у него? - спросил Йимми.

- Не знаю, - ответил Гео.

Сунув руку за шкуру, переброшенную через плечо, человекообезьяна достала оттуда большой кусок мяса серого цвета и протянула им.

Йимми засмеялся:

- Завтрак, - сказал он.

- Это! - возмутился Урсон.

- Можешь предложить что-нибудь получше? - спросил Гео. Он принял мясо из когтей получеловека. - Спасибо, великолепный.

Тот повернулся, оглянулся на прощание и затопал по берегу обратно в лес. Гео повертел мясо в руках, изучая.

- В нем совсем нет крови, - озадаченно сказал он. - Оно высушено.

- Значит, дольше сохранится, - сказал Йимми.

- Я такое не ем, - заявил Урсон.

- Как, по-твоему? Это можно есть, Змей? - спросил Гео.

Змей сначала пожал плечами, а затем кивнул.

- Будешь?

Змей потрогал живот и снова кивнул.

- Меня устраивает и это, - сказал Гео.

С помощью драгоценных камней они развели огонь, принесли из леса палки для вертелов и стали жарить мясо. Скоро оно зашипело и зарумянилось.

Жир запузырился по бокам и с шипением стал капать на раскаленные камни, которы...

... а пожал плечами.

- Ничего! Я сделаю по-своему! - сказала она, и побежала вокруг алтаря к гигантской ступне статуи. Поскольку Хама сидел со скрещенными ногами, его ступня была сбоку. Пользуясь пальцами его ног как ступеньками, она вскарабкалась на темную выпуклость большого пальца божества. Пробравшись вверх по лодыжке и голени, а затем вниз по черному бедру, проворная альпинистка уперлась в узел набедренной повязки статуи. Из-за большого колена Змей наблюдал за ней с середины желтого листа. Теперь они были на одном уровне.

- Эгей, - она весело помахала рукой. - До встречи у ключицы! - и начала новое восхождение. От усердия она высунула язык. Складки в набедренной повязке Хамы помогли ей подняться еще футов на десять.

Неожиданным препятствием оказался живот бога, выросший покатым выступом у нее на пути. По нему она ползла с большой осторожностью, преодолевая дюйм за дюймом, пока не добралась до большого, как пещера, пупка. Глянув в сторону, она увидела, что юноша тоже продвинулся вверх - он сидел уже на следующем пучке листьев.

Кнопка божественного пупка с такого близкого расстояния оказалась круглой дверью около пяти футов в диаметре. Девушка вытерла вспотевшие руки о тунику и, прижавшись к камню перед дверью, начала набирать код. От волнения первую цифру она сумела набрать только с третьей попытки. Она прекрасно понимала, что ее жизнь зависела от того, насколько быстро откроется дверь. Там дальше была лестница, которая вела вверх, к заветному...