... ьшое впечатление производила их высота.

Казалось, что стоишь у подножья скальной стены ущелья. Где-то над ними поднималась в небо круглая высокая башня, которую можно было увидеть только издалека, а вблизи для этого приходилось очень сильно задирать голову. Плоскогорье лежало высоко для птиц, но вокруг верхушки башни кружилось более десятка орлов, выращенных гарнизоном крепости. Снизу они виднелись чуть заметными точками, но сюда доходил их угнетающий клекот.

Авангард остановился напротив прямоугольных тесаных ворот, которые на фоне огромных стен казались совершенно маленькими. Замок как бы вымер.

Кроме клекота орлов - никаких признаков жизни.

Хаакон соскочил с лошади и остановился на краю рва. Он приложил ладони в перчатках к губам и крикнул:

- Ингарет! Ингарет Ассатур!

- Что это значит? - спросил Свентхор. - Ты знаешь древнецельверский?

Вальхар значительно покачал головой. Заклинания нельзя произносить просто так.

Где-то высоко, на скальном выступе, появился силуэт, выглядевший как воин Севера. Он застыл на коротких кривых ногах и принялся осматривать сверху стоявших у ворот, затем перевел взгляд на нескончаемую вереницу войска, которое все еще маршировало, в то время как голова колонны уже остановилась. Он крикнул что-то хрипло через плечо, и из глубины черного шлема блеснули зубы. Появился второй, постоял минуту, а потом оба исчезли.

Раздался металлический скрежет, и из-под ворот ...

... тя ненависть, которую он взращивал в себе годами, холил и нежил, жгла его... О шааах, как же ненавидел он Коллони! За отнятую им возможность стать дьяволом. За то, что тот укротил его и заставил работать на себя. За то, что неосатанист теперь чист, как примерный христианин. И ненавидел своего господина и ничего не мог с ним поделать.

Кондвей перестал ощущать время, запутался в его сетях. Он мчался...

мчался... Вот и Золотая Галера в странно знакомой пустоте. Майкла охватил ужас, тем более жуткий, что столь же явный, как и сам Кондвей.

Сияли доски борта, далеко-далеко вверху сверкало солнце. Тишина доводила сатаниста до безумия.

И вдруг он уловил рядом с собой какое-то движение. Майкл увидел бесконечные ряды громадных весел, весла гребли в едином ритме, толкая гигантское судно вперед. Поблескивали звезды, то исчезали, когда их заслоняли весла, то вновь появлялись, трепетали паруса, и в смертельном страхе трепетала душа Кондвея. Внезапно нечто, источающее черное зло, тихо скользнуло в его сознание.

Майкл захлебнулся сатаной. Захлебнулся всем тем, чего страстно желал всю жизнь и что только теперь обратило к нему жесткое лицо, абсолютно не схожее с тем, что он воображал. Панцирь покаяния треснул под напором зла.

В сотую долю секунды Кондвей изумился могуществу сатаны, ужаснулся несоответствию веры и действительности - изумился и ужаснулся, ибо вдруг, совершенно вопреки своей воле, возоп...

... поймет, что всегда был лишь арендатором своего мира. И что в его распоряжении нет ни договора об аренде, ни юридической защиты. Ничего.

19 марта

Действительно, что-то происходит. Сегодня утром объявили, что все заключенные будут освобождены в течение дня - все, кроме тех, кто приговорен к пожизненному заключению и к смертной казни.

20 марта

Говорят, что уже неделя, как ученые всего мира собрались вместе, и что они приняли Решение.

Все радиостанции мира объявили, что поскольку Земля бесповоротно обречена на гибель, люди покинут свою планету, чтобы направиться...

куда-нибудь. Цель - выживание. Отправление назначено на 2 апреля.

По-видимому, 1 апреля их не устроило, и не без оснований.

С сегодняшнего утра все заводы мира строят ракеты. Их хватит на всех.

Даже на собак и канареек. У каждого будет право на три килограмма багажа.

Вот новость, способная послужить мне уроком. Я недооценил творческий потенциал человеческого мозга. Я забыл, что один и тот же разум способен создавать невероятно запутанные бюрократические лабиринты и в то же время жонглировать с уравнениями невероятностей высочайшего уровня. Мне остается только пожелать счастливого пути обитателям этого мира. Если они достаточно разумны, то отправятся в путь без малейших сожалений. Наша планета... Ее зеленый цвет свидетельствует, скорее, о сомнительном вкусе, в ее пейзажах нет ничего исключител...