... в

Институте нашего века, а все, только что происходившее, откатывается на

сто лет назад. Поворачивается ключ в замке, передо мной лисья мордочка

Кабюса. Тотчас замечаю, что мой приятель стал чуть поменьше ростом и

еще длинноносое, чем раньше.

Он оглядывает саквояжи.

- Привез?

-Привез. Почти что весь Ван Гог.

- Что за Ван Гог? Мы же договаривались насчет Паризо.

- Какой Паризо?

Не можем, одним словом, друг друга понять. Но спорить некогда, надо

выносить саквояжи из Института. Благополучно минуем охрану. Кабюса я

завез домой, сам еле дождался утра, беру несколько холстов и мчусь в

тот художественный салон. Поднимаюсь сразу наверх и говорю лысому

владельцу, что могу предложить Ван Гога. Тот поднимает брови.

- А кто это такой?

- Как кто?

Хозяин салона нажимает кнопку, появляется тот старикан с усами. Хозяин

спрашивает, знает ли он Ван Гога. Старикан заводит взор к потолку,

мнется. Да, действительно, был в прошлом веке такой малозначительный

художник. О нем есть упоминание в одном из писем Паризо.

Элегантный владелец салона смотрит на меня.

- Послушайте, вы же у нас были две недели назад и обещали принести

подлинный рисунок Паризо.

- Я?.. Паризо?..

- Ну, конечно `Качающиеся фонари в порту`.

Бегу в библиотеку, принимаюсь листать справочники по искусству. Нигде

нет даже уп...

... в Париже, но так, чтобы он Винсента

попросил прислать ее из Арля. Затем еду к самому художнику и там

устраиваю такую же штуку. Мол, то, что я вижу, меня не устраивает,

пусть он напишет брату относительно одного-двух полотен из старого. В

результате в обе стороны полетят запросы, подтверждения, все будет

включено затем в `Письма`, ситуация с `Едоками` не повторится.

Путешествие мы с Кабюсом рассчитали на три недели. Побывал на

Монмартре, посмотрел в той первой `Мулен-Руж` их прославленную

танцовщицу Ла Гулю, которую Тулуз-Лотрек рисовал, о которой стихи

сочиняли, - так, ничего особенного... Тут же выяснилось, что в

программе приобретения картин придется переставить компоненты. Я хотел

начать с Теодора, который, как мне было известно, в это время получил

место директора художественной галереи в фирме `Буссо и Валадон`. Пошел

туда, но его не оказалось - как раз уехал к Иоганне свататься. Из

ван-гоговских вещей там висели только `Цыганские повозки`-и то в самой

глубине последнего зала, в углу. Картина была слегка запылена.

На третий день пошел на Орлеанский вокзал, сел в поезд. До Арля

тащились со скоростью двадцать километров в час. Стояла жарища, но я в

своей `ТК` благодушествовал. Остались позади Невер, Клерман, Ним. В

восемь утра вторых суток пересекли Рону...

Понимаете, мне бы...

... го

смотрю. Один раз заподозрил что-то и стал допытываться, не был ли он

раньше красавцем. Однако Кабюс, конечно, только самый очевидный пример

- то, что мне первое в глаза бросилось. Были и другие перемены. Даже с

Ван Гогом, между прочим, кое-что менялось. Смотришь его письма и другие

материалы о нем до очередного путешествия - там одно, а когда

возвращаешься -немножко не так. Вот сейчас я читаю в книгах, что

`Едоков картофеля` художник написал в 1885 году, а когда я первый раз

путешествовал, это был 83-й. Правда, сама картина осталась совершенно

той же. И, наконец, еще один важный момент. Чем ближе к своей

собственной современности ты ворошишь прошлое, тем заметнее всякие

побочные эффекты. То же самое, как если бы веселая компания облюбовала

уютную бухточку на реке, а потом кто-нибудь поднялся бы вверх по

течению и шутки ради вылил в воду ведро краски. Если он это проделает

километров за десять от места, где сидят остальные, никто ничего и не

заметит. А если в трех шагах, то вода будет вся красная или там

зеленая. Но ведь в последний раз я метнул именно в близкое прошлое, да

еще наделал там шуму, распродавая драгоценностей на несколько

миллионов. Поэтому вовсе не обязательно, что Кабюс обозлился и

обиделся. Могло быть, что в новом варианте истории он не стал техником

при Време...